Страница 90 из 129
– Абсолютно, – подтвердил Вадим. – У него рак четвёртой стадии. И причём рак именно того органа, у которого он диагностируется крайне сложно. Так что заболевание у Вашего друга, к моему большому сожалению, уже неизлечимое. Его жена Галина, узнав о результатах анализов, попросила меня никому ничего не говорить. А после этого она договорилась с главврачом и наняла охрану, чтобы та стояла при входе в отделение больницы. Я так понимаю, у него сложная ситуация в личной жизни?
В ответ Шурик молча кивнул.
– Ну так вот, – продолжил врач, – видимо, именно для того его жена и наняла секьюрити, чтобы никто, кроме неё самой, не мог к её мужу пройти, – а значит, и что-либо узнать у него о его последней воле или что-либо ему сообщить. Доступ всем посетителям был закрыт по случаю придуманного карантина и якобы государственной охраны некоего особого пациента. Телефон у Алексея Петровича под тем предлогом, что он может негативно влиять на показания приборов, тоже изъяли – и таким образом доступ к общению с внешним миром был ему полностью перекрыт. А недавно ему начали делать инъекции сильного обезбола, благодаря которым он чувствует себя хорошо. Но вся эта история – не о выздоровлении. Она – о смерти. И причём о достаточно скорой.
Вадим замолчал.
– Сколько времени ему осталось? – тихо спросил Шурик. Произнести слово «жить» у него не повернулся язык.
– Времени? – переспросил Колоколов. – Вплоть до минут я сказать не могу. А вот по дням… ну, может быть, три-четыре. В любом случае, никак не больше недели. У Вашего друга рак желудка. В последней стадии и с обширным метастазированием. Более того. Метастазы проросли и на соседствующую с желудком поджелудочную железу. Как я уже сказал, это вопрос всего нескольких дней. Я очень сожалению.
– А может быть, всё же можно попробовать хоть что-нибудь сделать? – вкрадчиво спросил Громогрядцев.
– Нет, это невозможно, – безапелляционно отозвался Вадим. – Онкологи подтвердили: надежды нет.
– Это точно? – нервно сглотнув, проговорил Шурик.
– Точнее не бывает. Вы знаете, я Вам всё это говорю – и при этом очень надеюсь на Вашу порядочность.
– На очень большую порядочность! – возвысил голос Громогрядцев. – Не переживайте. Я всё прекрасно понимаю и никому о нашем разговоре ничего не скажу. Так Вы говорите, что его жена Галина додумалась даже поставить охрану, чтобы к мужу никто не прошёл?..
Вадим кивнул.
– У меня тоже есть к Вам просьба, – проговорил он.
– Деньги? Не сомневайтесь. – И Шурик начал доставать бумажник.
– Я не об этом, – не без возмущения произнёс Вадим.
– А о чём? – не понял Александр.
– Пожалуйста, дайте ему умереть спокойно, – отчеканивая каждое слово, попросил врач.
– Чтобы, как Вы говорите, умереть спокойно, важные вопросы в жизни разруливать нужно во-вре-мя, – выделив последнее слово, твёрдым голосом отозвался Шурик. А после этого негромко добавил: – Я постараюсь. Обещаю Вам. А Вы сможете мне помочь попасть к нему в палату?
– К сожалению, нет.
– Понимаю. В любом случае я Вам очень благодарен за то, что Вы мне всё это сказали. Я Вам что-нибудь должен? – спросил Громогрядцев.
– Нет. Мы в расчёте, – ответил Вадим. – Да, кстати, – как бы невзначай монотонным голосом продолжил он, посмотрев в окно. – Номер палаты – четвёртый. В ней Алексей Петрович один. Палата находится в левом крыле, недалеко от служебной лестницы, в небольшом закутке. Охрана выставлена с другой стороны коридора – у входа в отделение по общей лестнице.
– Спасибо Вам! – сердечно поблагодарил Вадима Александр.
Они обменялись крепким рукопожатием.
– Только прошу, никому ни слова! – напомнил доктор, выходя из машины Шурика.
– Железно! – отозвался тот.
Сразу же после этого Вадим круто развернулся на своём автомобиле посреди дороги, дал по газам и уехал.
На небольшом расстоянии позади от Шурика на своём автомобиле следовал Эктор. Вот уже целых два дня он пытался связать между собой жизненные пути Громогрядцева и доктора Колоколова. И не просто связать, а сделать так, чтобы Вадим был Шурику благодарен, а ещё лучше – даже в некоторой степени обязан. Это было обязательным условием для их предстоящего диалога. И вот теперь, когда всё удалось, и Эктор прослушал их разговор, ему оставалось лишь только посмотреть на то, что предпримет Шурик – человек действительно опытный, весьма находчивый и, вне всяких сомнений, великолепный друг.
Сегодняшний рабочий день выдался непростым. Но даже несмотря на все сложности службы, Эктор не забывал и о других важных вопросах.
По части своих действий относительно Риваля он пришёл к тому убеждению, что Куратор – это действительно источник всех неприятностей, – причём как у него, Эктора, так и у Тнемила. «Убить» Риваля в мире живущих действительно было необходимо. Но для этого требовался подходящий момент, поскольку никаких заданий Кураторы в земной жизни собственноручно не выполняли.
Разумеется, одновременно с выключением Риваля Эктору не удастся выявить всю паучью сеть небешников, крепко засевших в Управлении, но эта «смерть» запросто сможет послужить триггером для разбирательства со стороны СВК тех порочных обстоятельств, при которых убийца живущих стал Куратором Управления корректировки.
Ну что ж, утверждено! Так что теперь нужно стараться на всех заданиях всегда быть вооружённым, и как только – так сразу!
Принятое решение очень успокоило Эктора. При этом он в своём сердце был несказанно благодарен Андрею – четырнадцатилетнему мальчику – за науку о том, что в сложных ситуациях с принятием решения действительно не стоит торопиться.
Несколько дней спустя, когда Риваль, появившись на службе, вновь приступил к своим обязанностям, Эктор зашёл к нему в кабинет.
Внимательно посмотрев на своего подчинённого, Куратор предложил ему присесть. А затем вкрадчиво произнёс:
– Внимательно слушаю.
– Я хотел узнать, – начал Эктор, – что там слышно относительно бывшего Куратора Тнемила?
– Что там слышно? – переспросил Риваль. – Ну, хорошего особенного ничего. К сожалению. Непосредственно служебная проверка ещё не завершена, но уже установлены факты нарушения Тнемилом своих полномочий. Так что последствия для него самого, скорее всего, будут печальными. Тут уж ничего не поделаешь.
Произнося эти слова, Риваль развёл руками.
Выслушав Куратора, Эктор медленно выпустил воздух из лёгких и свёл ладони в замок.