Страница 67 из 129
Глава 24
На утреннем совещании сотрудники отдела услышали новость, которая прозвучала как гром среди ясного неба. Главный Куратор Седьмого Управления корректировки в самом начале совещания сообщил:
– Куратор Восьмого отдела Тнемил по собственному желанию уходит в отставку!
Сногсшибательной эта новость явилась по целому ряду причин. Даже несмотря на то, что Куратору Тнемилу было объявлено строгое замечание, всё равно это было совершенно несоизмеримо с отставкой. Подобные замечания доводилось выслушивать многим Кураторам, однако же это никогда не являлось причиной для их ухода со службы. Со временем взыскание автоматически аннулировалось. Плюс к тому получивший указанное выше замечание Куратор мог совершить какой-либо очередной служебный подвиг – и тогда наказание отменялось. Более того. О снятии со службы или же об уходе в отставку какого-либо из Кураторов всегда становилось известно заранее. Любой сотрудник Службы, и особенно – Куратор, начинал разговор об этом как минимум за несколько месяцев до ухода, потому что ему нужно было подыскать замену, в спокойной обстановке передать дела и так далее. А тут вдруг на утреннем совещании отделов корректировщиков появляется Главный Куратор и – как обухом по голове – объявляет о том, что Тнемил уходит в отставку!
После объявления этой новости в зале для совещаний на несколько мгновений наступила полная тишина. Никто так толком и не понял, что произошло, – настолько всё это прозвучало ошеломляюще. При этом каждый из присутствовавших сотрудников Восьмого отдела в уходе Тнемила так или иначе увидел и долю своей вины.
Да, вот так иногда случается. Служил-служил Куратор, отдавая делу все свои силы, терпение и много чего ещё. А тут вдруг ни с того ни с сего – как говорится, «спасибо за службу!» – и до свидания!
По выражению лица самого Тнемила, сидевшего в президиуме, было прекрасно видно, что и для него этот день пошёл, так сказать, «не по плану». Куратор был растерян, хотя и пытался казаться таким же добродушным и жизнерадостным, как и всегда. Как и все остальные, сидевшие в зале, Эктор также улавливал некоторую неестественность в его мимике и жестах. Да, Тнемил действительно волновался. И так сильно, что это было заметно всем.
Завершая хвалебную речь об уходящем в отставку, Главный Куратор произнёс:
– Как бы нам не было тяжело, Руководство Управления принимает это решение Куратора Тнемила и позволяет ему уйти в отставку.
А между тем, что-то Эктор не слышал от своего начальника о желании уйти. И, похоже, не слышал далеко не он один.
Затем пригласили выступить и самого Куратора Восьмого отдела.
Тнемил вышел на сцену спокойно. Он сдержанно поблагодарил сотрудников Службы за совместную работу, а руководство – за доверие. Также он высказал искреннюю надежду на то, что за годы службы ничуть не замарал честь Управления корректировки.
В завершение своего выступления после небольшой паузы Тнемил произнёс такие слова:
– Общение с каждым из вас чему-то меня научило. Спасибо за это всем вам!
Раздались громкие аплодисменты. Эктор окинул взглядом сидящих рядом своих коллег из отдела. Все они также аплодировали, хотя лица у всех при этом были напряжены.
Эктор встретился глазами с Людвигом, на лице которого прямо-таки светилось неуместно-философское «вот так вот!», – хотя, может быть, Эктору это просто показалось. Однако же, как бы там ни было, все присутствующие прекрасно понимали, что такие «неожиданные» отставки просто так не случаются. Тем более что Тнемил у руководства был на хорошем счету. И никаких особо отрицательных поступков за ним замечено не было – если, конечно, не считать роста числа инцидентов в отделе при выполнении заданий. Но ведь такое бывало у всех, где-то меньше, а где-то – больше... Значит, что-то всё-таки произошло. Но только вот что именно, никто не знал. Ну, или делал вид.
Выйдя на сцену после выступления Тнемила, Главный Куратор сообщил:
– Такой славный отдел, который под руководством предыдущего Куратора достиг небывалых высот, безусловно, не останется без опытного начальства. Так, руководство решило назначить на эту вакантную должность сотрудника из нашего же Управления.
После этих слов он взял свою любимую театральную паузу.
В это мгновение в голове у Эктора пронеслась мысль о том, что в принципе в их отделе имелось немало достойных сотрудников, которых запросто можно было бы поставить на эту должность. Собственно говоря, даже он, Эктор, мог бы занять место Куратора, – но он сразу же отогнал от себя эту сладостную мысль, вспомнив о количестве инцидентов, произошедших при несении им службы. И тем не менее, пусть даже на одну-единственную секундочку Эктору было приятно подумать о себе так хорошо! И не беда, что не совсем заслуженно!
– Так вот, – продолжил свою речь Главный Куратор. – Мы посовещались с товарищами по партии, – он улыбнулся своей шутке, – и решили назначить на эту ответственную должность нашего уважаемого коллегу – сотрудника 44/73. Прошу Вас! – и он жестом пригласил подняться на сцену указанное лицо.
Все присутствующие в зале одновременно повернули свои головы в ту сторону, в которую указал Главный Куратор, и… И увидели, как сцену начал подниматься не кто иной, как… Риваль!
– Вот те на! – невольно прошептал Эктор.
При этом его истинные мысли и чувства, как бы это помягче сказать, находились далеко за пределами культурной человеческой речи. Но только вот сквернословить сотрудникам Службы было категорически запрещено.
Неожиданно в зале вновь наступила полная – или, если точнее, гробовая – тишина. Почувствовав неладное, Главный Куратор принялся одиноко хлопать в ладоши, тем самым приглашая всех к нему присоединиться.
При этом Никита, коллега Риваля по отделу, сидевший неподалёку от Эктора, принялся хлопать так, что буквально оглушил сидящих рядом. Вслед за этим по залу прошла довольно слабая волна аплодисментов, к которой спустя несколько мгновений присоединился почти весь зал, кроме той его части, где сидели сотрудники Восьмого отдела.
Главный Куратор между тем пытался усилить овации подбадривающим размахиванием рук.
Явно довольный всеобщим вниманием, Риваль прошёл на середину сцены. Он был одет в элегантный серый костюм и лакированные ботинки тёмно-бордового цвета.
У Эктора мелькнула мысль о том, что уж больно празднично вырядился его старый знакомый. Может быть, Риваль всё знал заранее? «Может, он знал всё даже раньше Тнемила?.. – раздумывал Эктор. – Если так, то это очень плохо».