Страница 5 из 129
А ведь действительно, подумал я тогда, выслушав рассказ моего друга, – а кто вообще сказал, что во время похорон обязательно должно быть беспросветно грустно? Ну понятно, близким тяжело, а в принципе – это же просто-напросто исход жизни, – ведь все же заранее знают о том, что умрут! Что тут такого неожиданного?!
Надо сказать, что при жизни я часто ловил себя на той мысли, что в идеале мне нужно заниматься чем-то другим, а совсем не тем, чем я занимался. А чем же я занимался при жизни, спросите вы? Обычно я отвечал: «Помогаю людям». И после этих слов обычно наступала тишина.
Услышав такое обозначение моей профессии, мои собеседники начинали перечислять возможные варианты:
– Волонтёр?
– Нет.
– Врач?
– Не-е-ет!
– Психолог?
– Да нет уж!
И так далее.
Обычно называлось до пяти-шести ошибочных вариантов. И когда мне приходилось уже наконец называть свою профессию, многие удивлялись:
– Что, неужели правда юрист?!
– Ну да, юрист. В хорошем смысле этого слова! – отвечал я.
А некоторые – так даже восклицали:
– Быть юристом и помогать людям – разве это одно и то же?!
Хотя в принципе подобные реплики людей тоже можно было оправдать.
И действительно, я и сам встречал в жизни среди практикующих юристов множество таких, для которых заработок любой ценой, в том числе – с помощью хитрости и ловкого обмана, был в приоритете, но ведь далеко не все мои коллеги таковы! Разумеется, нужно отличать юристов, работающих в организациях и монотонно выполняющих лишь только поставленные перед ними задачи, от свободно практикующих, у которых есть выбор, с кем работать, а с кем – нет.
Очень важным в жизни для меня всегда было понимание того, что юридическое образование – это не только и не столько про знания, сколько – при правильном подходе – про образ мышления, который остаётся с тобой навсегда.
Стоит добавить, что в своём окружении достойный юрист плюс ко всему играет ещё и роль хорошего психолога. А юрист, думающий в основном о наживе, среди своих друзей и знакомых является провокатором, направляющим людей на дурные поступки ради незаконного получения всевозможных благ.
Однако же наличие юридического образования, даже если ты и не работаешь юристом, налагает на тебя ещё одну социальную роль. Ты постоянно вынужден держать эмоциональный удар от всякого рода внешнего негатива и от множества чужих проблем, которые не кончаются никогда. Юристам ведь не так часто звонят знакомые, чтобы поделиться радостью. Гораздо чаще их телефонный номер набирают для того, чтобы сообщить им о своих неприятностях, – а это регулярная громадная нагрузка. Более того. Очень часто люди просят у тебя совета в тех случаях, когда они сами в силу своей самонадеянности уже конкретно «завалили» свою проблему в глубокий кювет, а говоря иначе – сделали всё то, чего совсем не нужно было делать. При этом на резонный вопрос «зачем?» в основном все отвечают до одури однотипно: «Мы думали, что так будет лучше».
Почему-то, когда я сталкиваюсь с вопросами из области химии, физики, медицины, автомобилестроения и так далее, я честно говорю: «Я не знаю» – и обращаюсь к тем, кто в этом разбирается. Зато вот в юридических и жизненных хитросплетениях разбираются почти что все вокруг! Многие думают, что достаточно раза три посмотреть тематическую телепередачу, на досуге прочитать книжку «Сам себе юрист» – и всё! Тогда как на самом деле это означает, что очередной дилетант в области юриспруденции просто сам себя подготовил к созданию собственных проблем.
Но подробнее об этом мы с вами, может быть, поговорим чуть позже. А сейчас возвратимся к событиям на кладбище, где моё остывшее тело всё ещё успешно продолжало бороться за главную роль в фильме под названием «На похоронах». Ха-ха-ха.
Меня удивило как отсутствие на кладбище некоторых людей из моего близкого окружения, так и присутствие на нём личностей, с которыми я при жизни пересекался крайне редко, да и то – по самому малозначительному поводу, а потом больше ни разу их не видел. Как они вообще узнали о моей смерти, мне было совершенно непонятно. Что интересно, лиц некоторых из провожавших меня в последний путь я вообще не узнал, поскольку, скорее всего, видел их впервые. Кто такие были эти люди, так и осталось для меня тайной.
Сама по себе моя смерть, к счастью, наступила довольно быстро. Не было трагических сцен, когда вокруг умирающего в волнении толпится вся семья и ловит каждое его слово, и он, умирающий, так и не договорив последней фразы о том, как он всех любит и где спрятана заначка, всё же отбывает в мир иной. Нет. Со мной было совсем не так.
Сидя за письменным столом, я изучал документы, внезапно почувствовал себя плохо и моментально отключился. Тумблер щёлкнул – и всё! Хотя по законам жанра мне, наверное, стоило бы ещё ненадолго очнуться, подползти к столу и на обрывке листа из последних сил нацарапать: «Всё завещаю…» Или же взять телефон и совершить последний звонок, начав и закончив разговор одной-единственной буквой – «я…»
Наверное, всё это могло бы выглядеть эффектно в фильме или в книге, однако в жизни у меня такого не было. Правда, и здесь юридическое образование мне пригодилось. Ведь я-то своё завещание написал ещё в том, среднем возрасте – ещё полным сил, и в глазах оформлявшего его нотариуса я увидел немой вопрос: «Зачем?!» Но сразу же после этого на его лице я прочитал и предположение о каких-либо опасностях в моей жизни, в связи с которыми я, будучи ещё далеко не стариком, вынужден был написать завещание.
Нотариусу я ничего не объяснял, тем более что и он и я знали, что большинство людей вообще не успевает вовремя это сделать, тем самым закладывая первый камень в фундамент будущих конфликтов своих наследников. Так что, если действительно желаешь им счастья, лучше уж определись ещё при жизни, чтобы они, твои наследники, не спорили до стадии свирепой ненависти между собой после того, как ты покинешь этот нелепый мир.