Страница 42 из 129
– Здесь нет хороших и плохих. Здесь все – сотрудники. И тот факт, что, будучи живущим, ты с кем-то там столкнулся и увидел его с отрицательной стороны, ничего и ни о чём ещё не говорит! Может быть, по отношению к тебе он и поступил плохо, но потом искупил свою вину, – пояснил он. – А может быть, ты сам ошибочно думаешь, что в какой-то ситуации поступил хорошо, а он – плохо. Может быть, всё совсем наоборот! С живущими такое бывает! – очень эмоционально, с ударением на последнем слове произнёс Куратор. А после этого добавил: – Живущие вообще очень любят занижать чужие плюсы и… собственные минусы!
– Зная Риваля, – возразил Эктор, – можно смело утверждать, что он убивал, исходя из своих низменных интересов. Да что там говорить! Он – просто подонок и убийца!
– Какие громкие слова – «из своих низменных интересов»! – с сарказмом повторил Тнемил. – Поверь мне, там, наверху, всё знают!
– Всё знают?! А чем же тогда занимается СВК, если все всё знают?! – резонно возразил Эктор.
Куратор смутился, что случалось крайне редко.
– Ну, может, и не всё, но очень многое, – ответил он. – Так что даже если у твоего Риваля были или есть какие-либо отрицательные качества, то это ещё совершенно ни о чём не говорит. Может быть, ты, как обычно, торопишься с выводами? – Голос Куратора стал более мягким. – Ладно. Иди работай.
– Но… – всё никак не мог успокоиться Эктор.
– Иди работай! – возвысил голос Тнемил.
Встав с кресла, Эктор тихо сказал:
– В отличие от Вас, я его знаю. Скажу даже больше – почти словами классика: я его очень хорошо знаю с плохой стороны!
После этих слов Эктор повернулся и вышел из кабинета.
Куратор пристально посмотрел ему вслед, отложил в сторону карандаш и, выйдя на связь с Центральным постом, произнёс:
– Прошу предоставить мне список сотрудников нашего Зонального Управления с именем Риваль, действительным при жизни и, возможно, до сих пор. Также мне нужны их личные дела и материалы по фильтрации.
– Хорошо. Одну секунду, – приятным женским голосом ответил Дежурный диспетчер.
Прошло примерно полминуты.
– Так, – вновь раздался женский голос. – В нашем Зональном Управлении есть только один действующий сотрудник, который в предыдущей жизни носил имя Риваль. Это 44/73. Имя на службе оставлено прежнее. Но доступ к информации о нём, к его личному делу и ко всему остальному закрыт.
Тнемил искренне удивился. Он был не рядовым сотрудником, а Куратором с большими полномочиями. И он ещё никогда не сталкивался с тем, чтобы данные о сотрудниках их Управления были бы для него закрыты. От коллег он слышал о подобном, но лично ему сообщили об этом в первый раз.
– Вы мою должность видите? – уже на некотором взводе переспросил Тнемил. – Я – Куратор Восьмого отдела Управления корректировки.
– Я всё вижу. Доступ закрыт, – монотонно повторил холодный женский голос.
– Кем именно закрыт? – повысив голос, спросил Куратор, уже начиная терять самообладание.
– Информация об этом также закрыта, – ответил женский голос, в котором на сей раз появились уже металлические нотки недовольства.
– Понятно! – с досадой проговорил Тнемил и быстро отключился от внутренней связи, чтобы случайно не нагрубить диспетчеру Центрального поста.
Куратор сидел в своём кресле, опершись локтями на стол, а левой рукой упираясь при этом в свой подбородок. Информация о закрытом доступе явилась для него, мягко говоря, шокирующей.
Нарушив тишину кабинета и свои раздумья, он невольно произнёс:
– Вот, значит, оно как… Ну что же, тогда попробуем по-другому.
А между тем уже буквально через минуту после того, как состоялся разговор Тнемила с сотрудником Центрального поста, в переговорных сетях внутреннего сообщения Службы имел место ещё один диалог, о котором Куратор не знал и знать не мог.
– Добрый день, – произнёс приятный женский голос. – Это беспокоит Центральный пост.
– Добрый. Слушаю, – ответил мужской голос с мягким тембром.
– Сегодня в тринадцать сорок семь Куратор Восьмого отдела Седьмого Управления корректировки запрашивал личное дело и материалы фильтрации сотрудника 44/73 Управления корректировки, в чём ему было отказано, – доложил Центральный пост всё тем же приятным женским голосом.
– Понятно. Спасибо, – отозвался мужской голос, после чего раздался щелчок отключения связи.
Сразу же после этого мужчина с мягким тембром голоса перезвонил кому-то ещё. Раздался щелчок соединения.
– Да, слушаю Вас, – ответил на том конце бодрый молодой мужской голос. В целях конспирации даже в разговоре по закрытым каналам связи между собеседниками было принято не называть друг друга по именам. Тем более что все абоненты и так понимали, с кем они разговаривают.
– Под Риваля начал копать Куратор Восьмого отдела из Седьмого Управления корректировки, – сходу сухо проинформировал мужской голос с мягким тембром.
– Понял, – отозвался бодрый голос. – Мы всё сделаем как надо.
– Надеюсь.
После этого связь отключилась.