Страница 39 из 129
Спустя какое-то время именно в этом самом кабинете находились уже трое – сам подросток, его отец и его дед. Отцу и деду я лично подробно объяснил, что основная вина в гибели парня лежит именно на них. Это ведь они в семейном кругу улыбаясь рассказывали о том, как его отец, тоже будучи подростком, брал автомобиль деда, иногда – без разрешения, и колесил по сельской местности. Это именно отец ухмыляясь рассказывал о том, как однажды на требование постового ДПС остановиться он пронёсся мимо по луже, при этом обдав его грязной водой из-под колеса, и скрылся. Да-да, в семье этого мальчика подобные вещи рассказывали смеясь. А ведь со стороны взрослых это были не просто рассказы. Это было одобрение и даже практическое указание подростку в части его возможных будущих действий. Мальчик всё слушал и понимал так, что это – хорошие поступки, поскольку они одобрялись его близкими. Тем более что, как говорится, родители плохого не посоветуют… Так что виновата в гибели того парня была его собственная семья. А особенно – отец и дед. Кстати, оба они за это тоже получили наказание, – закончил свой рассказ Куратор.
– Легко Вам говорить вот так, со стороны, – не без осуждения произнёс Эктор. – А вот если бы отцом, дедом или каким-то другим близким родственником были Вы сами, то…
Эктор отчаянно намеревался продолжить свою мысль, но Куратор, сверкнув глазами на своего подчинённого, его оборвал. Очень медленно, с неподдельным драматизмом, как будто бы выковывая каждое слово, он произнёс:
– Этим подростком был я!
Эктор в оцепенении замолчал. Это был поистине шокирующий для него поворот их диалога.
В кабинете снова наступила тишина.
Тнемил налил себе бежевки, сделал несколько глотков и молча встал лицом к стеклу с видом на космос.
– Потом, намного позже, когда я уже состоял в Службе, – через некоторое время прервал тишину он, – я поднимал архивы по тем событиям. Один из полицейских, как выяснилось, был тоже из Управления корректировки, потому что, если бы не моя «случайная» смерть, то в ближайшем будущем я бы сбил насмерть молодую женщину с двумя детьми. Так что те события просто были откорректированы в сторону наименьшего ущерба, только и всего. И я благодарен высшим силам за то, что они смогли предотвратить гибель по моей вине целых трёх живущих.
Вздохнув, Куратор снова замолчал.
– А моему папе, – продолжил он минуту спустя, – который при жизни был слишком большого о себе мнения, и моему крутому деду я здесь, – и Тнемил с ожесточением ткнул пальцем на середину своего кабинета, – высказал всё! И даже показал, что могло бы быть дальше. Тут-то мы все становимся умными. А там-то мы – совершенно другие…
В той жизни я был ещё глупым подростком, а они – уже глупыми взрослыми. Что ж, и такое бывает!
К сожалению, в силу определённых правил ни мой отец, ни мой дед этот опыт не перенесут в свою новую жизнь. Однако же ещё при их земном существовании и Управление взаимозачёта, а потом, уже после перехода, и Управление фильтрации зачли им эти поступки в минус – со всеми вытекающими отсюда последствиями. Разумеется, тут, уже при переходе, я помог им обоим своим жизненным балансом – ведь, как-никак, это же были мой отец и мой дед… Вот так. А ты говоришь – легко говорить со стороны! – поставил Куратор жирную точку в своём рассказе.