Страница 31 из 129
Так, однажды они вместе с шефом подошли к одному из сотрудников, которого Эктор прежде никогда не видел. Это был высокий мужчина с не слишком добрым, но волевым лицом, тёмными волосами и короткой стрижкой. Несмотря на грозный вид, у него оказался очень тёплый и располагающий к себе тембр голоса.
Они поздоровались. Мужчина представился:
– Евгений, 08/95.
– Эктор, 08/17.
– Узнаёшь, кто это, по внешнему виду? – спросил у Эктора Тнемил, кивнув на Евгения.
В ответ тот заулыбался и сказал Куратору:
– Ну что Вы прям каждый раз одно и тоже!
– Нет, ну а всё же?! – настаивал Тнемил, и они с Евгением замолчали, ожидая ответа Эктора.
«По всей видимости, это коронная шутка Куратора с каким-нибудь подвохом», – предположил он.
Зная склонность своего начальника к историческим личностям, особенно – из писателей и поэтов, Эктор стал перебирать возможные варианты. Этот сотрудник имел довольно большие глаза, слегка выпиравшую нижнюю челюсть, чёткие черты лица, широкий лоб и спортивную стрижку.
Эктор внимательно изучил лицо Евгения, однако же никаких вариантов у него не появилось, – хотя, безусловно, кого-то оно явно напоминало.
В итоге Эктор пожал плечами, тем самым показывая, что не может узнать, на кого именно похож Евгений.
– Кстати, это один из лучших наших сотрудников, которых мы внедряем в криминальную среду для выполнения специфических заданий, – начал подсказывать Куратор.
Эктору очень сильно хотелось произвести на коллег положительное впечатление. Так что он предельно напряг свою память.
– Маяковский?! – с удивлением предположил Эктор, вытянув руку перед собой.
Рассмеявшись, Евгений захлопал в ладоши.
Куратор, тоже смеясь и похлопав Эктора по плечу, слегка растягивая слоги, как он любил делать, произнёс:
– Ма-ла-дец! Редко кто угадывает. Правда.
В целом коллектив отдела Эктору очень понравился. Все сотрудники были очень приветливы по отношению к нему и регулярно оказывали свою поддержку. Надо сказать, что состав отдела, в котором что ни сотрудник – то внешне историческая личность, сам по себе производил впечатление. Так, например, Лермонтов самого Эктора великолепно смотрелся на фоне Маяковского, Есенин – на фоне Ахматовой и многих других – отнюдь не менее знаменитых личностей. За глаза их Восьмой отдел даже получил забавное прозвище – Литкружок!
Однажды Эктор спросил у Тнемила, почему его выбор падает только на отечественных поэтов и писателей – и при этом среди сотрудников совершенно отсутствуют образы иностранных знаменитостей. Эктора интересовало, сопряжено ли это как-то с принципами Службы, или же являлось личным пристрастием руководства.
– Ответ прост, – отозвался Куратор. – Типаж лица того же Ньютона, Байрона, Экзюпери и других знаменитых западных представителей от науки и культуры очень сильно отличается от отечественного. Сразу видно, что они – чужие. Сотрудники с подобным внешним видом привлекали бы к себе излишнее внимание и даже вызывали бы недоверие.
В первое время у Эктора по службе постоянно возникали вопросы. Дёргать Куратора всякий раз было неудобно, тем более что часто он был занят или же вовсе отсутствовал. Так что Эктор стал обращаться за помощью к своим коллегам. В основном ему никто не отказывал. Ну, или делал вид, что не отказывал. Хотя был один персонаж – молодой парень, который, как показалось Эктору позже, стремился выглядеть важнее и умнее, чем был на самом деле. Его звали Людвиг 08/59.
Если бы Эктор заранее знал об этой черте характера своего коллеги, то, безусловно, никогда бы не отправился к нему за советом. Но Эктор был не в курсе. И вот однажды он подошёл к Людвигу с одним незначительным вопросом по службе.
Выслушав Эктора, этот коллега вдруг начал высказывать своё возмущение:
– Ты сотрудник и сам должен во всём разбираться, раз уж пришёл на службу!
Услышав такую отповедь, Эктор растерялся, поскольку не знал, как поступить. Он чувствовал, что эта ситуация может привести к его первому конфликту в новом коллективе. И он уже приготовился было произнести в ответ Людвигу нечто язвительное, дабы сохранить своё достоинство, но в этот момент сотрудница, сидевшая в кабинете совсем рядом с ними, слегка развернула своё кресло в их сторону.
Это была Силиция 08/35, пышногрудая блондинка. К уголку своих ярко накрашенных губ она прислонила простой карандаш.
Сицилия посмотрела на Эктора, потом на Людвига и с неприкрытым сарказмом произнесла:
– Ты сам-то давно стал таким умным, наш «многоопытный» сотрудник?! Ты ж ещё совсем недавно был таким же новичком и донимал всех вопросами, и причём намного глупее того, что был задан тебе только что!
Людвиг изменился в лице, но возражать не стал и молча опустил глаза на письменный стол – как бы на документы. Силиция между тем ещё больше развернула своё кресло в сторону Эктора, тем самым явив свои прекрасные ноги, и спросила:
– Ну и что там у тебя, новичок?
В итоге все сложные вопросы Эктора, над которыми он думал уже битый час, Силиция разрешила за какие-то три минуты, подробно объяснив, что и как нужно делать.
Он был очень благодарен ей за то, что она на корню пресекла развитие этого конфликта, а также за помощь по службе. В дальнейшем Сицилия никогда не отказывала Эктору в советах и в дружеской поддержке. А вот его дальнейшее общение с Людвигом с тех пор уже навсегда стало ограничиваться сухими фразами типа «добрый день!» и «всего хорошего!»
В один из четвергов Эктор направился на очередную просветительскую беседу.
Зайдя в кабинет Куратора, он поздоровался с ним и, как обычно, сразу же расположился в кресле.
Тнемил, немного занятый какими-то документами, пару раз взглянув на Эктора, спросил:
– Я вижу, у тебя есть ко мне какие-то дополнительные вопросы?
– Есть, – твёрдо сказал тот.
– Ну тогда спрашивай. Вдруг я знаю ответ, – проговорил Куратор и, улыбнувшись, стал убирать документы.
После этого он внимательно посмотрел Эктору в глаза, тем самым давая понять, что он – это само внимание.
– Вот если мы, сотрудники Службы, можем помочь очень многим живущим, то почему же тогда в земной жизни разбиваются самолёты, регулярно случаются войны и происходят иные трагедии? – наконец задал Эктор давно волновавший его вопрос.
Тнемил сперва помолчал, потом встал с кресла и принялся медленно расхаживать по кабинету, а затем, остановившись посередине, произнёс: