Страница 119 из 129
Неожиданно его глаза отреагировали на резкое движение некоего человека, который стоял на платформе напротив. Мужчина среднего роста в чёрном плаще чёткими движениями обеих рук поднял воротник, при этом оттопырив большие пальцы. Из-под правого рукава его плаща выглянули наручные часы. Это были знаки служебного семафора.
Мужчина, стоявший на соседнем перроне, пристально посмотрел Эктору в глаза.
Приглядевшись, Эктор не сразу поверил в то, что он видел. На противоположной платформе стоял не кто иной, как сотрудник Управления фильтрации Толик. Вот это встреча!
Мгновенно просемафорив в ответ, Эктор решил как можно быстрее подойти к своему коллеге, чтобы поблагодарить его лично.
Он поочерёдно посмотрел в обе стороны железной дороги. В этот момент с каждой из них к станции подходили поезда. После этого Эктор перевёл взгляд на Толика. Видимо, поняв намерения своего коллеги, тот едва заметно помотал головой, тем самым показав отрицание.
«Может быть, он сейчас находится на задании? А может, есть какие-то другие причины для его отказа от нашей встречи?» – подумал Эктор.
Между тем оба поезда, подъезжая к станции всё ближе, дали протяжные гудки. Не желая упускать такой возможности выразить Толику благодарность, Эктор совершенно спонтанно и в нарушение всех правил Службы приложил правую руку к сердцу и сделал едва заметный поклон. Увидев это, Толик в ответ кивнул – и в следующий миг две встречных электрички разорвали зрительный контакт двух сотрудников Службы.
И тем не менее Эктор всё равно был несказанно рад этой, пусть и такой короткой, встрече. И тому, что за эти несколько мгновений оба они успели выразить друг другу взаимную благодарность и поделиться сердечным теплом.
Прошло уже некоторое время с тех пор, как Эктор получил видеосообщение от Донны. Она была наказана забвением сроком на сто сорок пять лет. По истечении определённого времени осуждённый получал право отправлять кому-либо в ограниченном количестве короткие видео- или аудиосообщения. Это правило было введено для постепенной социализации осуждённых.
Получив уведомление об этом видеосообщении, Эктор задумался, стоит ли его смотреть и вспоминать прошлое. С годами чувство озлобленности по отношению к Донне у него ушло. Сердце Эктора успокоилось. Но в то же время он отнюдь не забыл о тех давних событиях и о тех последствиях, к которым привели поступки Донны. Так, на протяжении целой недели Эктор не ставил полученное видео на просмотр, однако же шли дни – и он всё-таки решил его посмотреть.
Когда он включил воспроизведение, на экране появилась незнакомая пожилая женщина. Эктор вспомнил, что на период забвения сотрудникам запрещалось ношение служебного образа. Максимум, что разрешалось, – это использовать свой внешний вид из последней жизни на момент перехода.
– Здравствуй, Эктор, – тихим голосом произнесла пожилая женщина на экране. – Это я, Донна. Наверное, в толпе ты меня бы не узнал. Да, видимо, и слышать меня тебе не особо хотелось бы. Но, видишь ли, впервые за долгие годы за примерное поведение мне разрешили записать три коротких видеосообщения разным адресатам. Одно из них я решила направить тебе.
Я буду кратка и скажу только главное.
Безусловно, я была не права. Да, всё именно так. Вначале ты раз-другой нарушаешь устои того пространства, в котором существуешь, потому что тебе для чего-то это нужно или же просто-напросто выгодно. А со временем такая модель поведения входит в твою привычку и становится твоей настоящей натурой – и ты уже начинаешь оправдывать все свои отрицательные поступки.
Так произошло и со мной. Вначале я нарушила принципы Службы для того, чтобы помочь своей сестре. Потом – чтобы оказать помощь другим своим близким. Тогда я думала, что ничего плохого не делаю. Ну снимут одного Куратора с должности раньше, чем он планировал, – ну и что? Зато моя сестра и моя дочь будут жить дольше. Да, разумеется, при этом у меня был и легальный способ попробовать им помочь, но ничего не получилось, поскольку у меня не было такого объёма положительного баланса, а пополнить намного его тоже было неоткуда. Так что все трепетания своей совести я приглушила доводами о том, что я – и мать и сестра. А какая, скажите мне, мать не бросится помогать своему ребёнку?! И какая настоящая сестра оставит в беде свою любимую родную сестру?!
Что касается дочери, то с ней вообще отдельная история. Это я сейчас понимаю, что должна была уделять ей гораздо больше внимания, когда растила и воспитывала её. Ведь в том числе из-за своих неадекватных поступков моя дочь стала постоянно получать наказания от Управления взаимозачёта. Так что ещё до болезни моей сестры я уже передала почти весь свой баланс в помощь дочери. И, к сожалению, понапрасну. Я боролась с последствиями её поступков, но только это, увы, уже ничего не могло изменить в ней самой.
Время шло, а жизнь стояла на месте. Всё, что я получала на службе, уходило на дочь, а толку при этом не было никакого. А когда моей сестре понадобилась серьёзная помощь, оказать её я уже не могла.
В итоге небешники именно на этом меня и зацепили. Сперва они просили оказывать им небольшие услуги – за пополнение жизненного баланса. Со временем их запросы становились всё чаще и всё сложнее. А дальше, когда меня уже полностью втянули в серые сделки, мне пришлось беспрекословно выполнять все их задания, и в том числе – по дискредитации тех или иных сотрудников Службы. И я всё выполняла, опасаясь в том числе и того, что небешники раскроют меня перед СВК. Короче говоря, классика вербовки!
Конечно же, я пыталась разорвать этот порочный круг, но уже не могла. Сейчас я понимаю, что тогда нужно было самой всё раскрыть СВК. Но это только теперь я думаю так – забвение помогает поумнеть. А тогда я надеялась, что каждое очередное задание от небешников будет последним. Я сама себя обманывала! А тут ещё и ты появился…