Страница 113 из 129
Куратор снова ненадолго замолчал.
– Так и быть, открою тебе ещё одну тайну, – улыбнулся он. – На самом деле ничего плохого там, на этой встрече, не произошло. И никого я там не убивал. Более того. Ни на какую встречу я вообще не ездил. По каким-то совершенно непонятным для меня на тот момент причинам вначале я поехал домой за большим тесаком. Этот тесачок я решил подточить и при этом сильно порезался. Опасаясь появляться на такой опасной встрече с туго перебинтованной и потому почти что полностью бездейственной рукой, вечером я просто отправился обратно к месту нашего сбора. Но когда я приехал, все в один голос мне сообщили, что я молодец, раз сумел решить вопрос с этими беспредельщиками в одиночку. Отрицать я ничего не стал. Я просто промолчал. Так что в итоге все полностью уверились, что убил их именно я. Но на самом деле их просто выключили зачётники, в нужный момент обеспечив им быстрый переход, а мне одновременно с этим – создав соответствующую легенду.
Риваль потянулся к столу, взял графин с бежевкой, наполнил свой бокал и, сделав несколько глотков, продолжил рассказ:
– Позволю себе повториться, по факту это самое «убийство» являлось наказанием для одних, а для тебя – чистой воды театром. На самом-то деле ведь ничего страшного не произошло. Но ты, увидев меня в столь чёрном свете, все отношения с данной группировкой полностью разорвал. Обрати внимание – ничего плохого я на твоих глазах не совершал. Просто была создана такая видимость. А всё остальное додумал ты сам. Короче говоря, корректировщики на пару с тугими обыграли всё на редкость великолепно! И ими был достигнут не менее превосходный результат.
Но обо всём этом я узнал уже после перехода – во время фильтрации, когда началось обсуждение моей земной жизни.
После этих слов Куратор ненадолго замолчал. И его глаза при этом преисполнились некоторой грустью.
– Когда шла фильтрация, – вздохнув, продолжил он, – я был не просто шокирован. От всего того, что я увидел при обзоре моей собственной жизни, мной овладел настоящий страх. Тогда я был абсолютно уверен, что ничем хорошим это для меня не закончится. Уже в самом конце этого скорбного мероприятия председатель комиссии спросил меня, испытываю ли я чувство вины за мои неблаговидные поступки в жизни. В это самое время в помещение, где всё происходило, внезапно вошёл некий молодой человек и положил перед председателем большую папку. Участники комиссии принялись внимательно изучать её содержимое. Одновременно с этим они поглядывали на большой экран, расположенный у меня за спиной. Того, что на нём демонстрировалось, видеть я не мог, потому что во время фильтрации был полностью обездвижен.
Минут через пятнадцать председатель комиссии сказал мне: «Ну, я думаю, с учётом предоставленных нам дополнительных материалов можно смело утверждать, что они в корне меняют дело. Тем более что в принципе Вы, скажем так – внештатный сотрудник Службы, и уже очень много для неё сделали – разумеется, даже об этом не зная. Таким образом, многие из Ваших отрицательных поступков не вполне Ваши собственные. На определённую долю из них Вас провоцировали наши сотрудники ради иных благих целей. Так что Вы совершали указанные поступки исключительно потому, что так было нужно для пользы дела. Так бывает. Короче говоря, Вам повезло!»
Риваль вновь впал в задумчивость. И, сделав глоток бежевки, резко развернулся на своём кресле лицом к Эктору:
– Ты не поверишь, но после этого меня даже поблагодарили за оказанную помощь! Мне казалось, что я – всего лишь жалкий человечишка, проживший совершенно никчёмную жизнь… А выяснилось, что на самом деле это была жизнь достойного актёра, игравшего роли плохих парней. – Риваль взял небольшую паузу. – Однако же, несмотря на сказанное, я всё равно хочу попросить у тебя прощения.
Эктор внимательно посмотрел на Куратора. По его лицу было видно, что тот с трудом подбирал нужные слова.
– Пойми, – искренне расчувствовавшись, продолжил Риваль, – что бывают плохие живущие, которые играют роли хороших, – то есть, как и большинство людей, они пытаются выглядеть положительными. Но лично я думаю, что уж лучше быть хорошим актёром и положительным живущим, при этом иногда играя роли скверных людей, – и уж никак не наоборот!
Слушая рассказ Куратора, Эктор испытывал небывалое смятение. «Вот тебе и Риваль – отморозок, подонок, полное ничтожество, и такой поворот! Интересно, на сей раз он точно говорит правду?» – раздумывал он.
– Что же касается всего остального, – продолжил Куратор, – то есть тех событий, которые произошли в Службе совсем недавно, то здесь всё достаточно просто. На самом деле я – сотрудник СВК.
С этими словами Риваль, выразительно посмотрев на Эктора, откинул полу смокинга и движением руки указал на её внутреннюю часть. На ней ярко светился значок Службы внутреннего контроля.
Эктор молчал. Но совсем не потому, что хотел молчать. Просто рассказанное Куратором заставило крепко пошатнуться мир его жизненных ценностей и убеждений.
– Ты прекрасно знаешь, чем мы занимаемся, – продолжил свой монолог Риваль. – Здесь, на этом свете, тоже ведь не все сотрудники могут выдержать испытания полученной ими властью и открывшимися возможностями. И некоторые из них идут на служебные нарушения ради каких-либо благ. Одни это делают ради получения дополнительного положительного баланса. Другие за счёт этого баланса в нарушение правил Службы совершают какие-либо действия на благо своих близких. Третьи участвуют в серых сделках, то есть идут на нарушения, выполняя заказы небешников за пополнение своего жизненного баланса… Ну а мы, сотрудники СВК, пытаемся все эти факты выявлять и своевременно пресекать. Когда ты тоже окажешься в СВК, ты будешь заниматься тем же самым.
Сказав эти слова, Куратор неторопливо поднялся с кресла и медленно прошёлся по кабинету. Остановившись перед исполинским окном, на несколько мгновений он устремил свой взор на открытый космос.