Страница 27 из 50
Глава 16
ГЛАВА 8
БЫСТРО И ГРЯЗНО
КЕЙН✰
Мы всё ещё покрыты чёрной пылью с острова и стоим в грузовом отсеке тактического крейсера. Я рассеянно потираю запястья — на них остались синие следы от проволоки, которой меня связали эти ублюдки-мародёры. Каждый раз, когда пальцы касаются кожи, перед глазами всплывают покрасневшие губы Опал, обхватившие мой член. Гнев слегка отступает. Я инстинктивно обнимаю её за талию и притягиваю ближе.
Перед нами стоит герцог Раф’эр с рифов Лиин’ган — мой кузен и полный, чёртов ублюдок.
Я ненавижу его надменную физиономию и эти театральные шрамы.
— Итак, кузен, — тянет он, — ты хочешь сказать, что эта… человеческая девушка…
— Опал, — резко поправляю я.
— Конечно, Опал, — кивает он с лёгкой усмешкой. — Опал в человеческом облике — твоя пара?
— Именно так.
Моё терпение висит на волоске. Хотя я благодарен ему за то, что он так быстро нас подобрал после того, как Опал освободила меня, меня бесит, что из всех номеров я помнил именно его. Наша детская «дружба» почему-то сделала эту мелочь одним из самых надёжных воспоминаний.
Раф’эр скрещивает руки на груди. Зелёная ткань костюма натягивается на его накачанных, но совершенно бесполезных бицепсах — чистое тщеславие.
— И ты, наследник Сонтафрула-6, хочешь сегодня же жениться на этой девушке? — приподнимает он бровь.
— Я недостаточно ясно выразил свои намерения? — цежу я сквозь зубы.
— Всё предельно ясно, кузен, — говорит он с растерянным видом. — Но ты уверен, что не получил травму головы при взрыве? Я могу позвать медика с мостика…
— Я в полном здравии, — отрезаю я и поворачиваюсь к Опал. Её платье висит лохмотьями, а она смотрит на меня так, будто я держу в руках весь мир. — Позови жрицу. Мы встретимся с ней в рифовой крепости. Женимся как можно скорее.
Раф’эр проводит рукой по зачёсанным назад седым волосам.
— Есть дела поважнее, Кейн. Дела, которые важнее, чем думать своим членом…
— Раф’эр, послушай сюда, ты мелкий…
Двери грузового отсека с шипением распахиваются. В отсек строем входят бойцы Королевской гвардии. Они убирают бластеры в кобуры и одновременно опускаются на одно колено.
— Да здравствует король Кейн! — раздаётся мощный, слаженный клич.
Лицо моего кузена слегка меняется. Он смотрит на меня почти с сочувствием.
— Кейн… твои родители мертвы.
ОПАЛ✰
Дерьмо, дерьмо, дерьмо.
Я не из тех, кто умеет утешать. Когда погибли родители, я просто замкнулась. Будто забыла, как быть Опал.
«Вы не даёте себе достаточно времени на скорбь», — повторял психотерапевт.
Но если бы я позволила себе по-настоящему оплакать их, боюсь, места для чего-то ещё не осталось бы. Я бы не смогла работать. Не смогла бы делать те мелкие, необходимые дела, которые держат человека на плаву. Я бы утонула в крике, слезах и тошноте.
— Кейн… — шепчу я, вцепившись в его бицепс. — Мне очень жаль.
Его рука напрягается. Он смотрит на охранников, стоящих на коленях. Интересно, то, что он чувствует сейчас, похоже на мою боль? Или бремя единственного наследника целого королевства делает всё ещё тяжелее?
— Нам нужно немедленно вернуть тебя во дворец, — тихо говорит Рефере.
Он немного отличается от Кейна. Та же серая кожа, белые волосы, мощное телосложение. Но по скулам и линии челюсти у него рассыпаны мелкие переливающиеся чешуйки — розовые и бирюзовые в зависимости от света. Красиво. Несмотря на глубокие шрамы рядом.
Наверное, ему трудно быть таким мягким. Голос звучит непривычно. Мы оба плохо умеем утешать.
— Я остаюсь при своём мнении, — говорит Кейн и кладёт руку поверх моей. — Сначала я женюсь на Опал.
— Вы уверены? — спрашиваю я.
Он смотрит на меня, и взгляд смягчается.
— Я жалею только об одном: что не могу жениться на тебе, не возложив на тебя обязанности королевы. Часть нас всегда будет принадлежать нашему народу. В каком-то смысле ты выходишь замуж за них всех.
Я выпрямляюсь и смотрю ему прямо в глаза.
— Пока мы можем быть вместе, я готова выйти замуж за каждого жителя этой проклятой планеты.
Рефере дёргает губой. Он явно хочет что-то сказать, но вовремя прикусывает язык — кулак Кейна уже сжат.
— Попросите жрицу встретить нас во дворце, — говорит Кейн. — К концу дня Опал станет королевой.
Рефере на секунду смотрит на кузена, пожимает плечами и поворачивается к выходу.
— Я бы на вашем месте как можно скорее сообщил об этом Гра’эту. В этой ситуации вам понадобится помощь, хотите вы того или нет.
— Я сам разберусь, — жёстко отвечает Кейн. — Просто сделай свою часть.
Рефере уже почти у двери, но останавливается.
— Мне очень жаль ваших родителей.
Кейн поникает. Доброта даётся Рефере с трудом.
— Я тоже, — тихо говорит он.
— Да здравствует король, — бормочет Рефере и исчезает за дверью.
Я отдираю майларовую обёртку от протеинового батончика. Цвет тускло-хаки, текстура — как у тех самых Слим Фэст, которыми меня пичкала бабушка в подростковом возрасте. Только этот на вкус напоминает рыбу.
Желудок, впрочем, не жалуется. Еда быстро набухает во рту, и после нескольких кусков я чувствую себя на удивление сытой. Слишком сытой.
Я подтягиваю рукав серого комбинезона, который дал мне Рефере. Рукава длиннее моих рук сантиметров на шестьдесят. Даже закатанные, они всё равно сползают. Платье, в котором я прилетела, было порвано в клочья. По крайней мере теперь я одета.
Кейн выглядывает из-за дверного проёма столовой и хмурится, глядя, как я жую.
— Опал, мы можем попросить поваров приготовить что-нибудь более привычное для человеческого вкуса.
— Не стоит. Если я собираюсь жить здесь, мне пора привыкать к вашей еде.
— Согласен. Но можно же сделать хотя бы небольшие послабления.
Я поднимаю бровь.
— Ты уже более чем любезен и заботлив, Кейн.
Он выхватывает у меня батончик и швыряет в утилизатор. Достаёт с полки другой пакет, высыпает содержимое в миску и нажимает кнопку на стене. В миску льётся горячая вода. Порошок набухает и превращается в густую, похожую на овсянку массу.
— Это сушёный корень гриной, — объясняет он. — Популярный завтрак у местных детей.
— То есть ты хочешь сказать, что у меня вкусовые рецепторы как у ребёнка?
Кейн достаёт из кармана маленький флакон и посыпает кашу коричневым порошком. В воздухе сразу распространяется тёплый, знакомый запах.
Я замираю.