Страница 18 из 50
Его твёрдеющий член прижимается к моему лону. Он приоткрывает один глаз.
— Кто вы, позвольте спросить? — с любопытством произносит он, совсем не сердито. — Хотя мне всё равно, кто ты. Главное — оставайся рядом.
Его пальцы глубже впиваются в мои бёдра.
— Наверное, это к лучшему… — выдыхаю я, чувствуя, как увлажняюсь. — Кто ты?
— Я… — Он хмурится. — Я не знаю.
Мы окружены розовым лесом, но мебель явно стоит в спальне.
— Значит, ни один из нас не помнит, кто он, — смотрю я в его голубые глаза, — а мы уже в постели?
Он приподнимается, обхватывает меня за талию и легко встаёт, удерживая на руках.
— Возможно, нам стоит держаться вместе, пока не разберёмся, — говорит он, направляясь к краю «леса».
— Я буквально прилипла к тебе, — нервно смеюсь я. — Так что проблем нет.
Когда он поворачивается, локоть ударяется о невидимую стену. Изображение леса вспыхивает помехами.
— Мы не в лесу, малышка, — усмехается он. — Мы в какой-то коробке.
Он находит серебряную кнопку.
— Нажимать? — спрашиваю я.
— Другого выбора нет, верно?
Он нажимает. Раздаётся приятный цифровой голос:
— Состояние комнаты паники стабильное. Уровень кислорода и параметры среды соответствуют потребностям филенов и людей. Активных злоумышленников не обнаружено. Дворец цел. До разблокировки дверей осталось два часа из двенадцатичасовой блокировки. Пайки выдаются при пятисекундном нажатии кнопки.
— Мы были без сознания десять часов?! — изумляюсь я.
— Похоже, у нас ещё два часа, — улыбается он, снова усаживая меня к себе на колени.
— Мы ведь наверняка знакомы, правда? Может, что-то случилось с нашими воспоминаниями? Такое вообще возможно?
— Многие части меня чувствуют, что знают тебя. По крайней мере, твоё тело, — он подмигивает.
— Как ты думаешь, нам что-то угрожает?
— Думаю, можно с уверенностью сказать, что мы в затруднительном положении. Похоже, нам придётся провести здесь ещё два часа независимо от исхода.
— Мы совсем разные, правда? — Я отвожу его седые волосы за изящно изогнутое ухо и провожу рукой по узорам на его коже.
— Довольно очевидное наблюдение, малышка.
— И как же странно, что мы не можем вспомнить, кто мы такие…
Вся эта ситуация должна была бы пугать меня гораздо сильнее, но пока его кожа касается моей, страх отступает.
— Тебе страшно? — тихо спрашивает он.
— Я… не знаю. Наверное, должна быть.
— Я тебя пугаю?
— Нет, — честно отвечаю я.
Я наклоняюсь ближе, наши губы почти соприкасаются, но желудок предательски урчит.
— Не испугана, но голодна, — улыбается он, поднимает меня и осторожно кладёт на кровать. Подходит к кнопке и удерживает её пять секунд. Из пола выезжают два горячих подноса.
Разноцветные губчатые шарики дымятся и странно поблёскивают. Он вонзает в один из них двухзубчатую вилку — шарик начинает извиваться. Кейн проглатывает его одним движением.
— Я не могу это есть, они живые! — у меня отвисает челюсть.
— От них нет пользы, когда они мёртвые, — удивлённо смотрит он.
— Мой народ ест… пирог, — вспоминаю я. — Сладкий, в тесте. Ты сам его пёк.
Он с сожалением качает головой, но потом быстро сжирает оба подноса.
— Жаль, что тебе не нравится. Это мои любимые. Но если мы выберемся, я найду тебе пирог. Обещаю.
— Можно я тебя коснусь? — спрашивает он чуть позже, голос становится ниже.
— А если за нами наблюдают? Вдруг это одностороннее зеркало?
— Тогда им невероятно повезло увидеть такую богиню, — шепчет он. — Можно я тебя коснусь?
— Да…
Он стягивает с меня слишком большое зелёное платье, оставляя его у талии. Взгляд темнеет при виде моей груди.
— Если кто-то и смотрит… пусть наслаждаются. А потом я оторву им голову, — рычит он и всасывает мой сосок в рот.
Дальше всё происходит естественно и страстно. Его руки, губы, язык — всё для меня. Он доводит меня до ослепительного оргазма, а потом просто обнимает, накрыв простынёй.
— А ты? — спрашиваю я, отдышавшись.
— Мне хватило твоего вкуса. Если выберемся — позволишь мне наслаждаться тобой каждый день?
Я улыбаюсь и засыпаю в его объятиях.
Громкий лязг заставляет меня резко открыть глаза. Кейн стоит перед кроватью, держа на плече отломанную ножку от кровати, словно биту. Экраны леса гаснут, превращаясь в металлическую коробку, а потом комната снова становится роскошной спальней.
Дверь распахивается. На пороге — Гра’эт с двумя ингаляторами в руках. Он закатывает глаза:
— Фти, Кейн! Я оставляю тебя одного на десять минут, а ты успеваешь надышаться харкенским газом, заставляешь меня разбираться с придурками Динзами и всё равно умудряешься возбудиться — даже без воспоминаний?
Кейн бросает импровизированную биту и берёт ингалятор. Фиолетовый дым выходит из его носа. Он берёт второй и подходит ко мне.
— Глубокий вдох, Опал, — мягко говорит он.
Как только он произносит моё имя, его глаза темнеют, зрачки расширяются.
— Гра’эт, нам нужно раздобыть пирог для Опал, — говорит Кейн, не отрывая от меня взгляда.
Я слышу, как Гра’эт ругается и бормочет что-то себе под нос, шагая по коридору.