Игроки с Титана

– Конечно, – улыбаясь, ответил Лакмен. – Я выпишу тебе доверенность на золотом пергаментном свитке и запечатаю его красным воском и лентой.

– Правда? – неуверенно глядя на него, спросил Сид.

Лакмен рассмеялся:

– Тебе бы это понравилось. Ты любишь пышные церемонии. Как Пух-Ба[2] в Микадо. Почетный Байндмен Нью-Йорка. Верно?

– Чтобы получить эти земли, вы чертовски упорно трудились почти шестьдесят пять лет, – покраснев, ответил Сид.

– Это входило в мою социальную повестку, – сказал Лакмен. – Когда я получил право собственности, здесь было всего несколько сотен человек. А теперь посмотрите на население. Я лишь косвенно направлял их, поощрял не имеющих земель людей играть, играть лишь для выживания, размножения и поиска партнеров, разве не так?

– Конечно, мистер Лакмен, – согласился Сид.

– В итоге мы подобрали много фертильных пар, которые в противном случае никогда бы не встретились, так?

– Все верно, – кивнул Сид. – Вы практически в одиночку восстанавливаете человеческую расу.

– Не забывай об этом, – сказал Лакмен. Наклонившись, он взял одну из своих кошек по кличке Мэнкс. – Возьму тебя с собой, – обратился он к кошке. – Возьму шесть, а может, и семь кошек. На удачу.

И чтобы не оставаться одному, мысленно добавил он. На Западном побережье Лакмена не любили; он не хотел, чтобы местные, не входившие в Б-класс, здоровались с ним каждый раз, когда он осмеливался выходить. При мысли об этом ему стало грустно. «Но, – подумал он, – после того, как я поживу там некоторое время, я отстрою его, как когда-то отстроил Нью-Йорк; город перестанет пустовать, его прошлое останется прошлым».

«Призраки нашей жизни, – думал он, – жизни, какой она была, когда мы рвали жилы этой планете, когда устремлялись на Луну или Марс. Перенаселение, а потом этим идиотам-китайцам пришло в голову воспользоваться оружием Германии, изобретением бывшего нациста, который… – Лакмен не мог подобрать слов, чтобы описать Бернхардта Хинкеля. – Жаль, что его нет в живых. Я хотел бы остаться с ним наедине. На несколько минут. Без свидетелей».

Единственное хорошее, что можно было сказать о радиации Хинкеля, это то, что она наконец-то добралась до Восточной Германии.

Есть лишь один человек, который может что-то знать о компании Мэтта Пендлтона, решил Пит, выходя из своей квартиры в Сан-Рафаэле. Он поспешил к припаркованной неподалеку машине. Это стоит того, чтобы поехать в Нью-Мексико, в Альбукерке – город полковника Китченера, где его, помимо всего прочего, ждала пара виниловых пластинок.

Несколько дней назад он получил письмо от Джо Шиллинга, крупнейшего в мире продавца редких грампластинок: нашелся альбом Тито Скипа[3], который искал Пит.

– Доброе утро, мистер Гарден, – поприветствовала его машина, когда Пит открыл дверцу.

– Привет, – задумавшись, ответил Пит.

Из жилого дома на другой стороне улицы выбежали двое детей, свидетелем спора которых оказался Пит. Заметив его, ребята остановились.

– Вы тут главный, да? – обратилась к Питу девочка.

Дети разглядели яркую повязку на руке Пита – его знак отличия.

– Мы никогда раньше не видели вас, мистер, – с благоговением продолжила девочка.

Ей не больше восьми, подумал Пит.

– Я много лет тут не был, – ответил он, подходя к детям. – Как вас зовут?

– Келли, – отозвался мальчишка.

Он выглядит младше своей сестры, решил Пит, на вид ему не больше шести. Славные ребята.

Пит был рад, что они живут именно здесь, на его земле.

– А это – Джессика, моя сестра. А еще у нас есть старшая сестра, ее зовут Мэри-Энн, она сейчас учится в колледже в Сан-Франциско.

Трое детей в одной семье! Пит был поражен.

– Как ваша фамилия? – спросил он.

– Макклейн, – ответила Джессика и с гордостью добавила: – Наши родители – единственные во всей Калифорнии, у кого трое детей.

Пит не мог в это поверить.

– Я бы хотел познакомиться с ними, – сказал он.

– Мы живем тут, – указала на соседний дом Джессика. – Забавно, что вы не знаете моего папу, ведь вы здесь главный. Эти машины для уборки на улице… их мой папа сюда привез. Он поговорил с вугами, и они прислали машины.

– Вы не боитесь вугов? – спросил Пит.

Дети помотали головами.

– Но мы воевали с ними, – сказал Пит.

– Это было очень давно, – ответила Джессика.

– Согласен, – сказал Пит. – Верно мыслишь.

Как бы он хотел с ними согласиться!

Из дома вышла женщина и направилась к детям.

– Мама-мама! – взволнованно воскликнула Джессика. – Смотри, главный приехал!

Молодая, темноволосая, одетая в яркую рубашку и брюки, привлекательная женщина подошла к Питу.

– Добро пожаловать в Мариин. Вы нечастый гость в наших краях, мистер Гарден, – сказала она, протягивая Питу руку.

– Поздравляю! – сказал Пит.

– С чем? – улыбнулась миссис Макклейн. – С тремя детьми? Это, как говорится, удача. Никакого мастерства тут нет. Как насчет чашечки кофе, прежде чем вы уедете? Может, это ваш последний визит к нам.

– Не последний, – сказал Пит. – Уверяю вас.

Казалось, его слова не убедили новую знакомую: она иронично улыбнулась:

– Для таких, как мы, тех, кто не входит в класс Б, вы – почти легенда. Ей-богу, рассказами о нашей встрече я еще пару недель смогу развлекать местных зевак.

Пит не мог сказать, смеялась ли над ним миссис Макклейн. Несмотря на ее слова, насмешки он не заметил. Ей удалось сбить его с толку.

– Я и правда вернусь, – сказал он. – Я потерял Беркли…

– Так вот оно что! – кивая, воскликнула миссис Макклейн. Ее эффектная, уверенная улыбка стала еще шире. – Не повезло, понимаю. Вот почему вы приехали сюда.

– Я еду в Нью-Мехико, – сказал Пит и сел в свою машину. – Возможно, мы увидимся позже. – Полетели, – скомандовал он автопилоту.

Когда машина поднялась в воздух, дети помахали ему, а миссис Макклейн осталась стоять без движения. Откуда такая враждебность, задумался Пит. Или ему показалось? Быть может, ее возмущало это разделение: игроки – Байндмены, люди Б-класса, и все остальные жители Земли. Быть может, она считала несправедливым, что так мало людей имеют шанс сыграть в Блеф.