Игроки с Титана

Глава 3

Для мистера Джерома Лакмена утро выдалось прекрасное. О причине столь приподнятого настроения он подумал, как только проснулся. Сегодня он впервые Байндмен Беркли. Действуя через компанию Мэтта Пендлтона, он наконец смог приобрести элитный участок в Калифорнии, а это означало, что теперь он стал частью команды «Претти Блю Фокс», которая по вечерам собиралась в Кармеле. Кармел был почти таким же уютным городком, как и Беркли.

– Сид, – крикнул Лакмен. – Зайди ко мне.

Он откинулся на спинку стула и затянулся мексиканской сигарой «Деликадо», оставшейся после завтрака.

Его секретарь, Сид Моск, приоткрыл дверь кабинета и заглянул внутрь.

– Слушаю вас, мистер Лакмен.

– Приведи ко мне этого псионика, – сказал Лакмен. – Наконец-то я понял, что нам с ним делать. «Использовать, – подумал он, это оправдывает риск быть отстраненным от Игры. – Как его зовут? Дэйв Мутро?»

Перед глазами Лакмена мелькало столько людей, что он лишь смутно помнил, как выглядит Мутро. Да и Нью-Йорк был неплохо заселен; почти пятнадцать тысяч душ. Многие были детьми, и, следовательно, среди них могли быть и новые псионики.

– Убедись, что он зайдет с черного хода, – сказал Лакмен. – Я не хочу, чтобы его кто-нибудь увидел.

Лакмену нужно было поддерживать свою репутацию. А ситуация складывалась довольно щекотливо.

Участие в Игре человека с псионическими способностями было незаконно, потому что они считались мошенниками. В течение многих лет большинство команд обычно делали ЭЭГ, электроэнцефалограмму, но сейчас этого уже никто не делает. На это Лакмен и надеялся. Такая практика существовала в основном на Востоке, где псионизм был известен уже давно, а Восток задавал тон всей стране.

Один из питомцев Лакмена, короткошерстный серо-белый кот, запрыгнул к нему на стол; Лакмен рассеянно почесал кошачье ухо. «Если я не смогу внедрить его в “Претти Блю Фокс”, то пойду сам», – размышлял он.

По правде, Лакмен не играл уже год или даже больше, оставаясь при этом лучшим игроком округа. Как иначе бы он стал Байндменом Нью-Йорка? В те дни конкуренция зашкаливала. Лакмен устраивал Игры для людей, не входящих в класс Б.

«В Блефе мне нет равных, – считал он. – Это всем известно». Тем не менее с псиоником было бы… спокойнее. Лакмену нравилась идея беспроигрышной игры: будучи игроком опытным, все равно он не любил рисковать. Лакмен играл не ради удовольствия; он играл, чтобы выиграть.

Так он заставил великого игрока Джо Шиллинга буквально исчезнуть с лица Земли. Теперь Джо управлял маленьким магазинчиком старых грампластинок в Нью-Мехико; дни его Игры прошли.

– Помнишь, как я обыграл Шиллинга? – спросил он Сида. – Та последняя игра, я все еще помню каждый ход. Джо выбросил пятерку и вытащил карту из пятой колоды. Он долго смотрел на нее, слишком долго. Тогда я понял, что он собирается блефовать. Наконец он передвинул свою фигуру на восемь шагов вперед – хороший ход; ты помнишь тот случай, когда он унаследовал сто пятьдесят тысяч долларов от умершего дяди. Именно деньги лежали на кону.

Возможно, у Лакмена были некие способности, он чувствовал, что может читать мысли Джо. У него шестерка, подумал он тогда, это блеф.

Блеф Шиллинга – так Лакмен это назвал. В то время Джо был Байндменом Нью-Йорка и с легкостью обыгрывал любого соперника. Редкий игрок не спасовал бы перед ним. Подняв свою косматую голову, Джо посмотрел на Лакмена. Наступила тишина. Все игроки замерли в ожидании.

– Ты действительно хочешь, чтобы я открыл карты? – обратился к нему Джо.

– Да, – не в силах вздохнуть, ответил Лакмен.

Если он ошибался и там действительно была восьмерка, то Джо выиграл, и его власть над Нью-Йорком стала бы еще прочнее.

– Это – шестерка, – тихо произнес Джо.

Он перевернул карту. Лакмен был прав: противник блефовал.

Теперь документы о праве собственности на Нью-Йорк принадлежали победителю.

Лежавший на столе кот лениво зевнул и с надеждой на завтрак взглянул на своего хозяина. Лакмен оттолкнул питомца, и тот спрыгнул на пол.

– Вот паразит! – сказал ему Лакмен.

На самом деле кота он любил и искренне верил, что кошкам везет.

В ночь, когда он обыграл Джо Шиллинга, в квартире рядом с ним находились два кота; возможно, именно они усилили его скрытые псионические способности.

– Дэйв Мутро вызывает вас по видеосвязи, – сообщил секретарь. – Хотите поговорить с ним?

– Если он и правда псионик, – ответил Лакмен, – то он и сам уже знает, чего я хочу, поэтому ни мне, ни кому-либо другому нет необходимости говорить с ним.

Такие парадоксы псионической связи всегда одновременно забавляли и раздражали Лакмена.

– Я не буду говорить с ним, Сид. Если он больше не позвонит, то это лишь докажет, что он ни на что не годен.

Сид послушно выключил видеофон.

– Позвольте заметить, мистер Лакмен, – сказал Сид. – Вы никогда не разговаривали с ним, поэтому и предвидеть ему нечего. Разве не так?

– Он может пообщаться со мной, – ответил Лакмен. – Здесь, в моем кабинете. Когда я расскажу, что от него требуется.

– Думаю, вы правы, – согласился с начальником Сид.

– Беркли, – задумчиво произнес Лакмен. – Я не был там уже лет восемьдесят или девяносто.

Как и многие другие Байндмены, он не любил бывать в чужих землях. Возможно, Лакмен был суеверен, но он считал, что это определенно плохая примета.

– Интересно, там все еще так же туманно? Что ж, скоро увидим.

Из ящика письменного стола он достал бумаги о праве собственности, которые передал ему брокер.

– Давайте взглянем на имя последнего Байндмена, – сказал он, просматривая страницы. – Уолтер Ремингтон; тот, кто выиграл Беркли прошлой ночью, а потом сразу же продал. А до него – парень по имени Питер Гарден. Я бы не удивился, узнав, что этот Питер сейчас зол как черт или будет зол, когда узнает о сделке. Вероятно, он рассчитывает отыграться.

Но он никогда этого не сделает, подумал Лакмен. Не со мной.

– Вы собираетесь лететь туда? – спросил Сид.

– Да, собираюсь, – ответил Лакмен. – Как только соберу свои вещи. Я сделаю из Беркли загородную резиденцию. Полагаю, мне там понравится, при условии, что жилье не совсем ветхое. Единственное, чего я не выношу в городе – так это ветхости, я ничего не имею против пустых городов.

Но не когда от них разит ветхостью. Лакмен вздрогнул. Если и существовало то, что он назвал невезением, так это пришедший в упадок город, как и многие южные города. В молодости он владел несколькими городками в Северной Каролине. И никогда не забудет этот «чудесный» опыт.

– Могу я временно управлять здесь всем, пока вас не будет? – спросил Сид.