В плену дракона

7

— Невероятно! – бормотала Инимис, — мало того, что она обнаружила мое тайное убежище, чуть не утопила меня, так теперь я еще должна тащить ее на своей спине…

Ее новая знакомая не долго прошагала на своих двоих, а совсем скоро кулем свалилась без чувств прямо у ног Инимис. И ей ничего не оставалось, как тащить девчонку на своей спине. Благо, что хоть до дома оставалось всего ничего.

Вот наконец-то за очередным поворотом показался их с бабушкой домик.

Темные, облупившиеся от времени стены, кое-где провалившаяся крыша, невысокий забор, подвязанный пестрыми тряпками (для того, чтобы не рухнул). Но зато двор перед домом пестрел яркими цветами, посаженными на аккуратных грядках и в глиняных горшках. В саду дозревали сочные плоды.

Из открытого настежь окна доносилось бряцанье посуды и громкое бормотание. Едва Инимис со своей ношей показалась из-за поворота, как все звуки, доносившиеся из дома, прекратились. Пожилая женщина весьма колоритной внешности вышла на крыльцо и сложив над глазами ладонь козырьком, молча наблюдала за приближающейся парочкой.

— Бабушка, — запыхавшись, пробормотала Инимис, — придержи-ка дверь.

Она кое-как протиснулась в дом и, не останавливаясь, отправилась в дальнюю комнату. Когда-то в этой комнате была спальня ее родителей. Сейчас же она пустовала.

Девушка опустила свою ношу на кровать и вытерла пот со лба.

— Кто это? — бабушка тихо встала возле внучки.

— Найтири. Она потерялась и ничего о себе не помнит. Ты же сможешь ей помочь?

Не отвечая на вопрос внучки, старушка все так же тихо спросила:

— Найтири… Не о ней ли говорил Клубок Судьбы?

— Бабушка, ты опять за свое?

Бабушка была убеждена, что является жрицей и хранительницей Клубка Судьбы. И с самого рождения твердила Инимис, что та когда-нибудь сменит её на этом, как считала сама Инимис, скучном посту.

Она обошла старушку стороной и прошла в кухню. Склонившись над пыхтевшим над очагом котелком, она шумно втянула воздух.

— М-м-м-м, как пахнет. Скоро будет готово?

Инимис не нужно было оглядываться, чтобы почувствовать появление бабушки за спиной. Она каким-то образом всегда чувствовала появление кого-либо поблизости – будь то человек, или просто какая-то зверушка. Вот только Найтири она не почувствовала. Наверное, виной тому была толща воды, разделявшая их.

— Бабушка, как думаешь, будить гостью? Или поужинаем сами?

— Не буди. Пусть спит, — старушка села в кресло-качалку у окна, взяла в руки клубок, лежавший рядом, в ларце.

Она нашла свободный кончик нити и стала перематывать её в другой клубочек. Глаза её стали какими-то отстранёнными, более глубокими и прозрачными. Инимис только покачала головой и не дожидаясь бабушку стала накрывать на стол. Старушка часто вот так ни с того ни с сего брала в руки нить, которую называла Клубком Судьбы и перематывала её в другой клубок. И так до бесконечности, сколько себя помнила Инимис, всегда у бабули в руках мелькала серебристая нить.

— Может, ты и права. Пусть спит.

Она поставила на стол плетёную корзинку со свежими, ароматными лепёшками. Она готовила их сама лично, добавляя в тесто душистые травы, собранные в собственном саду. Случайный посетитель мог бы подумать, что их сад был попросту неухоженным, заросшим сорняками. Но ни одна травинка не росла там случайно. Каждое растение имело своё предназначение, могло как спасти жизнь, так и убить. День за днём девушка бродила по окрестным лугам и лесам, выкапывая только ей одной знакомые растения. А затем заботливо пересаживала их в собственном саду.

Кувшин с освежающим напитком, горшок с тушёным мясом и овощами, вышитые бабушкой салфетки — вот и все, стол накрыт. Может, скромно, зато вкусно и полезно. Из шкафа в углу кухни девушка достала две глубокие тарелки и вилки.

— Ещё один прибор поставь, внучка, — вдруг отозвалась старушка.

Инимис посмотрела на бабушку, затем, с сомнением, на двери, ведущие в спальню где лежала их гостья.

— Думаешь, она скоро проснётся?

— Проснётся, но не скоро. Новый гость на подходе, девочка.

Старушка неспешно сложила клубки в ларец, осторожно закрыла его и поставила в укромное место. Затем села за стол на своё место и отрешённо уставилась в окно.

— Бабушка? – напомнила о себе Инимис, послушно выставляя на стол ещё одну тарелку.

— Уже скоро, девочка, — сказала старушка и вздрогнула, когда на крыльцо упала тень.

Тень застыла на месте, стала уплотняться, обретая очертания человека. Воздух вздрогнул, завибрировал и вот, приглаживая рукой растрепавшиеся волосы, на крыльце появился мужчина.

От высокого, худощавого, неопределенного возраста мужчины веяло опасностью. А возможно, виной такому впечатлению были быстро сгущающиеся сумерки и его столь необычное появление. Он окинул быстрым взглядом двор и, не дожидаясь приглашения, вошел в дом. Ему пришлось нагнуться, чтобы не зацепить головой косяк двери. Взметнувшиеся при этом убранные в хвост волосы звонко, словно кнут щелкнули о старое дерево, выбивая из него щепки и пыль.

От этого звука Инимис вздрогнула и подалась назад. Если бы не высокая спинка стула, возможно, она не удержалась бы на своем месте. Что-то непередаваемо жуткое было в этом человеке. Её интуиция не просто подсказывала, а орала, что нужно бежать. А вот ноги приросли к полу. Словно почувствовав её ужас, мужчина бросил на нее быстрый, колючий взгляд. Ничуть не успокаивая, по красивым, четко очерченным губам скользнула сардоническая ухмылка. Он явно упивался её страхом.

Он перевел свой взгляд на старушку, а Инимис смогла перевести дыхание.

— Ну здравствуй, Фойя, — произнес мужчина.

Обычно добродушное лицо женщины преобразилось за те несколько секунд, что мужчина пялился на Инимис. Черты лица заострились, губы были плотно сжаты, а во взгляде читалась такая неприкрытая неприязнь, что любой другой обязательно ретировался бы из дома.

Но только не в этом случае. Казалось, что мужчину даже забавляла ситуация.

— И тебе не хворать, — в голосе бабушки прозвучали скрежещущие ноты.

Это было так ей не свойственно, что Инимис перевела на бабушку удивленный, и немного растерянный взгляд.

— Что тебе здесь понадобилось? – не очень учтиво обратилась Фойя к гостю.

Тот же, полностью игнорируя и ее тон, и злой взгляд , бесцеремонно отодвинул стул, снял камзол и повесил его на спинку, сел за стол. Закатив рукава белоснежной рубахи из явно дорогого материала, взял в руки ложку.