Страница 2 из 5
Римская туника, византийское копьё, средневековая собака, да, кстати, ещё плащ и меч… Поверила ли мама, что сын трижды был в прошлом, Антошка так и не понял. Зато она видела, как изменился сын: бегал в парке, установил на балконе турник, рано вставал, рано ложился. Постоянно что-то читал. Мама однажды взглянула на экран айпада и увидела комментарий к какой-то средневековой хронике. Её мальчик напоминал космонавта, живущего будущим полётом. Поэтому мама так и не решилась запретить Антошке его путешествия.
Папе было сложнее. Он, в отличие от мамы, сам видел, как сын исчез прямо из конференц-зала и возник там же через сорок минут в старинной одежде, а вслед за ним влетело копьё. Может, поэтому папа лучше понимал Антошку. И когда дядя Лёша осторожно сообщил, что хронокомпас может взаимодействовать только с Антоном, то мама охнула, а папа облегчённо вздохнул.
Хронокомпас не мог работать без Антошки, а Антошка – жить без хронокомпаса. Поэтому родители и сын договорились: путешествия возможны, но, как уточнил дядя Лёша, «без социальных контактов». Побывать в доисторическом лесу, сорвать ветку, запомнить ландшафт, а потом по возвращении мысленным усилием воспроизвести увиденное при помощи хронокомпаса. И никаких бесед-общений с туземцами, если они вдруг повстречаются.
Начались тренировки. Антон учился запоминать всё, что увидел, а главное – возвращаться. «Считай, что каждое твоё путешествие – это сон, – говорил дядя Лёша. – Ты должен научиться мгновенно просыпаться, если сон стал слишком страшным».
Антошка совершил два тренировочных путешествия: одно по заказу Всероссийского института растениеводства в Причерноморскую степь за образцами дикой пшеницы, другое – на остров Беринга, для наблюдения за морскими коровами, ещё не истреблёнными людьми. На днях ему предстояло третье «асоциальное» путешествие – по заказу Ботанической экспедиции за образцами шишек апеннинского кедра, то ли вымершего, то ли не существовавшего вовсе – это тоже надо было проверить. Готовился, готовился, а тут – тётя!
Антон не сомневался, что гостья из Саратова ничем не отличается от тёти Светы из Воронежа, жены дяди Коли. Дядя Коля и тётя Света гостили у них два года назад. Дядя оказался ещё ничего, хотя бы потому, что был в командировке и каждый будний день уезжал на Юго-Запад столицы. Зато тётя Света проводила время дома, портила маме остатки отпуска, требовала водить её на рынки и в магазины. А ещё учила маму «вкусно» готовить, выливая на сковородку треть бутылки оливкового масла, и громко объясняла, как неправильно мама воспитывает сына.
Поэтому Антон уже заранее морщился, представляя визит саратовских гостей. Огромные грязные сумки, недоеденные прокисшие котлеты, постоянные охи: «Как у вас всё дорого, как вы живете?!» Назойливые расспросы: для чего нужна кофемашина? Почему Антошка не читает книги, а постоянно смотрит на мобильник? (То, что там книги, тётя не знает.) Поездка на Красную площадь, непременно с посещением Мавзолея, потом в магазины… Да, Славик, конечно, захочет сходить в зоопарк, а Леночка – на самую модную дискотеку. Бесконечные просьбы сводить на рынок, где «цены, как у людей». То спешка за два часа до начала фильма или циркового представления, хотя пешком идти час. То, наоборот, внезапная остановка возле какой-нибудь дурацкой рекламы, например «настоящего липового мёда». «Антошенька, сейчас зайдём, попробуем, купим маме баночку, это лучше любых лекарств». Постоянно включённый телевизор. Тётя будет смотреть передачи, в которых зал начинает смеяться ещё до того, как юморист открыл рот, Леночка потребует найти телепрограмму на компьютере – она не хочет пропустить двести десятую серию сериала «Альянс фей». А он, ни на минуточку не забывая о своей взрослости и ответственности, будет круглосуточной горничной и сестрой-хозяйкой: «Это включается вот здесь», «Посуду моют вот этим», «Плита зажигается без спичек», «Вот здесь бельё, вот здесь полотенце». А если вдруг появится свободное время, придётся работать экскурсоводом.
И, конечно же, они все будут бояться Блана!
– Хватит бегать впустую. Помоги хозяину. – Антошка схватил поводок, и Блан взял его на буксир.
Кроме ошейника постоянным атрибутом прогулки был намордник. О том, что Блан просто так никого не укусит, знал только Антошка. Прохожие знать не обязаны. К тому же, как говорил знакомый кинолог, пёс в наморднике всегда вызывает больше почтения и страха: «Ух, какой зверь, даже намордник надели».
Блан не только не кусался, но и не лаял без повода. Например, машины он облаял лишь раз – Антошка сказал, что так делать не надо, и пёс запомнил. Запрет не такой уж трудный, ведь в XIII веке Блан не облаивал повозки и ветряные мельницы. А собаки, гавкающие на каждую встречную машину или велосипед, так и живут в Средневековье.
Дважды перед путешествиями Антон думал: не попросить ли разрешения у дяди Лёши взять с собой Блана? И каждый раз сам отказывался. Неизвестно, куда его занесёт в начале нового Приключения. Если к людям, то не факт, что будет время объяснить: Блан – послушная собака, а вовсе не волк-альбинос. И главное, нет полной уверенности, что они смогут вдвоём отправиться и вдвоём вернуться. Один раз им повезло, но кто знает, как пройдёт переход в следующий раз? Рисковать собой Антошка был готов, а Бланом – нет.
С переходом, особенно с возвращением, не так-то всё и просто. Были нюансы, о которых Антошка предпочитал помалкивать.
Оказалось, что переход может происходить только в темноте. Не обязательно в кромешной – не мешал ни свет факелов, ни неплотно зашторенные окна. Но всё же требовался как минимум плотный полумрак. Это выяснилось на острове Беринга. Антошка вдоволь насмотрелся на морских коров-капустниц[1], немного пожалел этих обречённых гигантов и без особого труда настроился на домашние воспоминания… Но днём синий контур перехода так и не появился на прибрежной скале. Пришлось до наступления поздних сумерек бегать по камням, чтобы согреться.
Та же проблема возникла в другом путешествии. Антон сорвал древние колоски, упаковал и задумался о возвращении. Желания встречаться с местным населением у него не было. Между тем, встреча оказалась вероятной.