Страница 87 из 165
Оттолкнув его, она резко сорвалась с места и побежала к лестнице, желая как можно скорее оказаться подальше от этого человека. Она чувствовала отвратительное ощущение скрытой беды, которая витала вокруг неё, пытаясь выждать лучшего момента, чтобы заманить в яму и накрыть с головой.
И если Дженк не та самая беда, то он, несомненно, может оказаться этой ямой.
Стремительно вбежав в беседку, как будто за ней гналась стая собак, Мира облегчённо выдохнула. Сердце грохотало в груди.
Нина и Махира посмотрели на неё обеспокоенными взглядами.
— Тебя долго не было. Где ты пропала, милая?
— Нин, встретила Дженка, немного поговорили. – Мира уселась за стол рядом с Махирой.
Та внимательно изучила обеспокоенное лицо испуганной девушки и аккуратно уточнила:
— Как понимаю, разговор был не из приятных?
Мира, поджав губы, кивнула, ничего более не сказав на эту тему. Но Нина и не настаивала, прекрасно понимая, как Сюзанна и Дженк некрасиво вели себя не только по отношению к ней самой, но и к другим домочадцам, в том числе и к Мире.
Девушке понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя и начать вместе с Махирой и Ниной спокойно рассматривать альбомы с детскими фотографиями.
Ибрагим Асадович ушёл ещё до прихода Миры – он удалился в свою комнату, чувствуя надвигающуюся головную боль.
Как девушка ни пыталась сосредоточиться на детских фотографиях, в ушах вновь и вновь звучали слова Дженка, а фотография пожара постоянно возникала перед глазами, заставляя сердце Миры судорожно сжиматься. Она засунула руку в карман брюк, чтобы проверить, была ли фотография на месте. Да, была.
События получили неожиданное развитие. И всё, что казалось привычным, начинало пугать. Эта маленькая нечёткая фотография могла значить только одно: кто-то в вечер пожара тоже был в доме и сфотографировал мёртвую Лейлу.
Этот человек не помог выжить бедняжке!
Этот человек начал страшную игру!
И зачем-то он запечатлел ужасающий момент кончины, а потом спрятал фото не где-нибудь, а именно в комнате покойной.
В комнате самой Лейлы.
Страх. Отчаяние. Паника.
Этот человек или псих, или.. Она судорожно вздохнула, понимая, что у него был доступ к комнате Лейлы и он спрятал фотографию в таком месте, где никто не сумел бы найти.
Если бы не случайный удар крышки об пол, ставший переломным моментом пребывания Миры в доме Ибрагима Асадовича и Махиры, эта тайна не раскрылась бы.
Не сразу, но Мире удалось уловить нить разговора женщин между собой.
— Завтра особенный день? – поинтересовалась Мира, оторвавшись от альбома и собравшись с мыслями.
— У малышки Аиши день рождения, – пояснила Махира. – Моему ангелу исполнится шесть лет.
— Оу! – лицо девушки впервые за полчаса озарилось слабой улыбкой. – Это прекрасная новость!
— Да, но Ратмир не празднует дни рождения, – вздохнула Нина, – поэтому мы празднуем тут, у себя.
Мира приоткрыла рот, пытаясь что-то сказать, но вместо этого непонимающе уставилась на них.
Махира пояснила, чувствуя возмущение, исходившее от девушки.
— Мы стараемся не осуждать его за это. Он отец и вправе решать, как поступать с собственным ребёнком.
— Но Аиша не останется без праздника, – вмешалась Нина, пригубив остывший чай.
Махира поникшим тоном сказала:
— Но завтра, скорее всего, мы уедем, и я даже думать не хочу, что моя девочка не почувствует и минуты радости.
Вмешалась Нина, спросив каким-то загадочным тоном:
— Всё же к Аиде?
Махира глазами ответила согласием и дала понять, что эту тему лучше не обсуждать.
Но Мира, не обратив внимания на этот мимолётный вопрос, зациклилась на другом:
— Как можно не праздновать день рождения дочери? Неужели причина настолько серьёзна, что он ставит её выше дочери?
— Да, – кивнула Махира, не желая придумывать отговорок. – В этот день он потерял родителей, и ему сложно чувствовать радость.
— Поэтому он лишает радости ни в чём не повинную дочь? – Мира натянулась струной, чувствуя негодование и ощущение горечи.
Почему прекрасный ангел не празднует день рождения с собственным отцом?
Разве так можно?
Разве это правильно, что ребёнок несёт ответственность за боль старших?
Но взгляд Миры притянула одна из чёрно-белых фотографий, где маленькая Лейла обнимала смущённого мальчишку, а внизу ручкой было прописано корявым почерком «Мой верный друг. Мой Тимур».
— А кто такой Тимур? – спросила она, не поднимая глаз.
— Друг детства Лейлы и Ратмира. Они вместе выросли, – ответила Махира.
— У него добрый взгляд.
— Да, он был славным мальчиком! И в хорошие, и в плохие дни всегда оказывался рядом с моей девочкой. Помогал, утешал.
Грусть, промелькнувшая в голосе женщины, навела Миру на недобрые мысли. Вспомнились слова Ратмира. Вот значит о каком Тимуре шла речь у Финского залива.
— Был? – уточнила она.
Махира кивнула, чувствуя, как слова комом застряли в горле. В разговор вступила Нина:
— Он умер спустя месяц после смерти Лейлы от остановки сердца. Они ушли такими юными, такими молодыми! – На глазах Нины выступили слёзы, женщина обречённо покачала головой. – Я уверена, он не пережил смерть Лейлы, она была ему так дорога!
— Простите, пожалуйста, я не хочу бередить ваши раны, но можно я уточню ещё кое-что? Лейла не ответила ему взаимностью?
— Да, она видела в нём самого близкого друга, но не любовь всей жизни, – ответила Махира уставшим прерывистым голосом. Воспоминания давались нелегко.
Нина, чувствуя, что не в силах совладать с эмоциями, тихо извинилась и, встав из-за стола, направилась в сторону дома.
Махира, взглянув на Миру, слабо улыбнулась.
— История, к сожалению, повторилась.
— Это как?
Женщина секунду поразмыслила, а затем легонько кивнула в знак того, что она готова была поделиться давней историей.
— Такую дружбу прожила и я, – призналась она. – По уши влюблённый в меня Мурад, отец Тимура, всегда был рядом, но к нему я испытывала лишь глубокие дружеские чувства. Сердце моё всецело принадлежало Ибрагиму, приложившему немало усилий, чтобы покорить такую бестию, как я.
Мира улыбнулась, услышав, как добродушная и ласковая женщина сравнила себя с бестией.
Махира с тёплой грустью в голосе продолжила:
— Моя семья и семья Мурада были дружны, с детства наши родители шутили насчёт нашей свадьбы в будущем. И надо сказать, что Мурад пытался добиться моей благосклонности, но сердце решило иначе. – Смущение отразилось на мягких чертах лица Махиры. – Я выбрала Ибрагима. И разбила сердце Мурада.