Страница 12 из 27
Глава 6. #Звезда_Сельпо
СВЕТЛАНА
Остаток пути до Верхних Оврагов мы преодолеваем в наэлектризованном молчании. Напряжение в кабине такое плотное, что хоть ложкой черпай и на хлеб намазывай. Я вжимаюсь в сиденье, а на коже ладони до сих пор горит фантомное тепло его прикосновения. Взгляд скользит по окну, по проплывающим мимо унылым пейзажам, но перед глазами стоит только одно: его рука, накрывающая мою.
Клим не произносит ни слова. Он снова превращается в гранитную статую, сосредоточенную на дороге, и лишь упрямо сведённые челюсти выдают, что он тоже не в нирване. Что это было? Случайность? Неловкий момент, который он уже забыл? Или…
Света, стоп. Нужно стратегическое отступление и перегруппировка сил. Это просто поездка за ТЭНом. И шоколадкой. Обязательно нужно помнить о шоколадке.
Верхние Овраги встречают нас асфальтом. После часа тряски по грунтовке ровная поверхность под колёсами ощущается как чудо господне. Наш зелёный левиафан с грохотом паркуется у главной достопримечательности посёлка — магазина «Пятёрочка». Стеклянные двери с наклейками «АКЦИЯ!» выглядят порталом в другую вселенную.
— Я быстро, — говорит Клим. — За соляркой и обратно. Справишься?
Справлюсь ли я в «Пятёрочке»? Милый, я в таких местах могу выжить во время зомби-апокалипсиса, имея в кармане только бонусную карту.
— Не впервой, — отвечаю, стараясь выглядеть невозмутимо.
Он уходит, а я выпрыгиваю из кабины, чувствуя себя космонавтом, ступившим на незнакомую планету. Автоматические двери с шипением разъезжаются передо мной, и я вдыхаю божественный, священный запах цивилизации: смесь бытовой химии, дешёвой выпечки и кондиционера.
Беру корзинку и медленно бреду вдоль полок, как по залам музея. Голова, делавшая за последние сутки выбор между «есть яйца» и «не есть яйца», испытывает системный сбой. Йогурты! Двадцать семь видов йогуртов! С бифидобактериями! Для комфортного пищеварения! Йогурт, который обещает сделать меня такой же счастливой, как та женщина на упаковке. Хочется лечь на холодный пол молочного отдела и разрыдаться от всего этого изобилия йогуртового рынка Верхних Оврагов.
И тут происходит второе чудо, мой телефон начинает издавать тилинькающие звуки падающих уведомлений. Достаю его из кармана. Робко, неуверенно, но на дисплее всё-таки горит значок 4G. Слабый, одно деление, но он есть. Руки сами, без участия сознания, открывают список контактов, игнорируя сообщения.
Проект «Я жива и в относительном порядке». Этап первый: успокоить маму. Прячусь между стеллажом с кошачьим кормом и бытовой химией. Запах «Вискаса» и хлорки — мой новый парфюм.
Одна палочка сети мигает, как кардиограмма пациента при смерти.
— Светочка! Живая! — её голос в трубке такой громкий, что я отшатываюсь. — Я тебе с первого апреля звоню, у меня уже все нервы кончились! У тебя что, трагедия? Ты где?
— Мам, привет, всё нормально, — тараторю я. — Я просто… в отпуске. Спонтанном. Цифровой детокс.
— Какой ещё детокс? Ты в секту попала? Света, если тебя держат в заложниках, скажи кодовое слово! «Борщ»!
— Мама, борщ. Я не в…
[шипение]
… секте!
— Ты с мужиком?! — вопит мама. — Он хоть неженатый? С квартирой?
— Нет, мам, он не…
[пропадает связь]
… такой! — кричу в трубку.
— О господи! — причитает мама. — Ты шапку носишь? Ночи холодные! А то потом будешь лечиться, а у тебя даже мужика нормального нет, чтобы тебе чай с малиной принёс!
Нормальный мужик, судя по всему, который мог бы принести чай или яйца с молоком, как раз сейчас заправляет свой трактор соляркой.
— Ношу, мам. И шапку, и валенки. Не волнуйся. Я позвоню, как только снова будет связь. Целую!
Сбрасываю звонок одним резким движением пальца, и сердце начинает колотиться так, словно я только что пробежала марафон. Теперь второй раунд с Виктором Петровичем, моим начальником, который наверняка уже видел это видео и готовит для меня персональную казнь.
— Пышная? Какого чёрта? — его баритон не предвещает ничего хорошего.
— Виктор Петрович, добрый день. Я хотела предупредить, что беру несколько дней за свой счёт.
— За свой счёт? Ты календарь видела? У нас отчётность на носу! Лощинский тут один за всех отдувается, из себя весь такой благородный, а ты где прохлаждаешься?
Лощинский, Антон, который сейчас отдувается... Ага... Волна тошноты накрывает меня, когда я осознаю весь масштаб предательства.
— У меня форс-мажор, Виктор Петрович. Семейные обстоятельства.
— Какие ещё обстоятельства? Умер кто?
— Почти, — вырывается у меня. — Моё душевное равновесие. Я… мне нужно перезагрузиться.
— Прорывы у тебя, Пышная, в другом месте. Журналисты уже достали! Ладно. Три дня. В понедельник чтобы была в офисе как штык. Иначе твой прорыв будет на бирже труда. Поняла?
— Поняла, — пищу я и отключаюсь.
Опираюсь на стеллаж. Итак, у меня есть три дня, чтобы превратиться из забитой деревенской дурочки обратно в топ-менеджера. Рука сама тянется к иконке соцсети. Просто на секундочку.
И лучше бы я этого не делала.
Первое, что попадается на глаза — пост Антона: на фото он красивый и задумчивый, в дорогом пиджаке смотрит куда-то вдаль из окна офиса, а под фотографией разливается настоящая ода лицемерному благородству.
«Друзья, в последнее время в сети много грязи и негатива… Важно помнить: хайп проходит, а человечность остаётся. Давайте будем добрее…»
Голова раскалывается так, будто её зажали в тиски и медленно поворачивают рукоятку, каждый оборот которой отдаётся пульсирующей болью в висках. Бросаю в корзинку шоколадку и пачку самого дешёвого чая, а на кассе расплачиваюсь, пока реальность плывёт перед глазами и мысли путаются в липкую кашу. Мне срочно нужны таблетки от головы, иначе я просто не доберусь до дома.
Клим ещё не вернулся. Через дорогу от «Пятёрочки» светится зелёный крест аптеки. То, что доктор прописал.
Внутри пахнет валерьянкой и больничной чистотой. У прилавка стоит женщина, спиной ко мне. Её фигура — само совершенство: стройная, подтянутая, в хорошо сидящих джинсах и кашемировой водолазке. Тёмные волосы собраны в безупречный, тугой хвост. Даже стоя в очереди в районной аптеке, она выглядит так, будто сошла с обложки журнала о здоровом образе жизни.
Когда она поворачивается, наши взгляды встречаются. Её лицо с правильными чертами, высокими скулами и тёмными, спокойными глазами. Красива холодной, «фарфоровой» красотой. На её губах появляется вежливая, но абсолютно безжизненная улыбка.