Страница 39 из 51
37. Правильно
Зайчик
Жизнь продолжается. Долгов по учебе практически нет, и все благодаря концентрации на проблеме. Правда, по ночам я впадаю в состояние печали. Сердце сжимается и начинает стучать медленнее. Перед глазами образ Волчары, и я ничего не могу с собой сделать. Переключиться на другого человека нереально, если место уже заполнено им.
Я ворочаюсь и засыпаю лишь под утро. Иногда посещают мысли, что не так уж и плохо быть с человеком, которого ты любишь, но он не любит тебя. Есть же такие пары. Это говорит моя слабая и нуждающаяся в Кирилле версия. Ночь проходит, и возвращается сильная Зайка. С гордостью и достойной самооценкой. Я не согласна на меньшее. Хочу, чтобы меня любили, а не использовали в качестве замены.
По такому кругу хожу каждый день и не решаюсь на разговор с Волчарой. Я боюсь сдаться, не выстоять, но еще больше расплакаться и впасть в истерику, как тогда. Ужасно… Недостойно… Позорно…
Подвиг с беседой отодвигаю на понедельник. Выходные стоит провести в спокойствии и настроиться. Я устраиваю уборку. Теперь очень часто. Квартира вылизана так, как еще ни разу не была. Мама бы очень сильно удивилась, увидев, как я старательно оттираю даже маленькое пятнышко в ванной, на зеркале или плите. Но так мне легче. Вкладываю силы и жду ответа хоть по одной вакансии. Пока тишина…
В заведения на тип «Лютиков» я больше не суюсь. Вряд ли найдется еще один Волчара, который спасет от напившихся мужиков. Не хочу рисковать.
Чтобы не думать ни о чем, ищу рецепт десерта. Приготовлю сама и съем тоже. Выбираю творожную запеканку с кремом и вишней. Нескольких ингредиентов не хватает. Собираюсь в ближайший магазин. Можно и доставку заказать, но я выбираю прогулку. Погода еще позволяет насладиться теплой осенью. Дожди закончились. Ветер и солнце. Натягиваю на себя теплый костюм и куртку. Стоит коснуться ручки и открыть дверь, застываю. Не в состоянии моргнуть или пошевелиться.
Передо мной Кирилл. Его рука зависла над кнопкой звонка. Брови сведены на переносице. Вид замученный. Губа снова разбита. Под правым глазом ссадина.
— Привет, — оживает первым и кивает. — Пустишь?
Сглатываю и не знаю, как открыть рот. Каждая клеточка в теле стала тяжелой раза в три. Дышу рвано и смотрю на него. Вот именно этого я и опасалась, что увижу и растекусь бесформенной лужей к его ногам. Сразу вспоминаются те его три слова…
— Зачем ты пришел?
— Хочешь, чтобы весь подъезд слышал?
Серьезный. Голос хрустит, как надломанная ветка.
Ладно, разговор состоится раньше, чем я планировала…
Отхожу, пропуская его внутрь. Входит. Дверь закрывается, и мне тут же становится тесно в пространстве коридора. Словно Волчара поглотил его. Занял слишком много места, и я сейчас не про квартиру вовсе…
— Я не смогу больше играть роль твоей девушки, — упираюсь взглядом в широкую грудную клетку.
Глаза Кирилла – опасная заводь. Не хочу там утонуть. Еле спасательный жилет нашла.
— Уже понял.
— Ладно, — выжимаю из себя каждое слово, борясь с притяжением, которое расползается по груди, как кипяток. — Я ищу работу. Как только найду, то буду отдавать деньги. Долго, видимо, но верну.
— Ничего не нужно возвращать, Лидия, — произносит с нажимом.
Кадык дергается. Я же поджимаю губы. Внутри борются противоположные чувства. С одной стороны, меня оскорбляют его слова, а с другой, затапливает необъяснимой благодарностью.
— Нет. Раз я не могу соблюсти условия договора, то…
— Я сказал, что ты мне ничего не должна.
И почему он злится?! Я обязана злиться! Не он!
Не выдержав, зыркаю на него и тут же задыхаюсь, потому что Кирилл не отрывает от меня взгляда. Мурашки прокатываются по мне, как санки по ледяной горке, оставляя за собой липкий и неприятный холодок вдоль позвоночника.
— Условия выполнены, Лид. В расчете, — произносит без эмоций.
Жду, что скажет что-то ещё, но он молчит, и я больше не в силах выдавить из себя даже пару букв.
Только его голубые сейчас значимы. Красивые. И, кажется, я начинаю видеть то, чего там не может быть.
— Лид, — делает шаг ко мне, и я тут же отступаю назад, — прости… — кривится, будто ему больно или неприятно.
Не распознаю эмоцию, потому что собственными захлебываюсь. Вгоняю ногти в ладони, чтобы прийти в себя. Так себе способ… не рабочий…
— Я тогда наговорил тебе херни и напугал.
— Херни?
— Да. Я тебе соврал.
Бах… У меня все внутренности перемещаются вниз, нажав на кнопку экстренного спуска. В ушах появляется противный гул. Очень противный. И очень навязчивый. Сглатываю. Отрицательно мотаю головой. К чему сейчас эти слова? Он ведь серьезен… Тогда тоже был, а потом…
— И зачем соврал?
Скрипит зубами, пытаясь что-то передать через зрительный контакт. Только каналы не работают. Сомнения одолевают так же, как и желание услышать
правду
.
— Я был не настолько пьян, чтобы не контролировать себя. И сделал, потому что хотел, — шагает вперед и притягивает меня к себе, упираясь лбом в мой лоб.
Сопротивляюсь его натиску, конечно, и зажмуриваюсь. Ладони горят от каменных бицепсов, но я продолжаю отталкивать от себя наглого Волчару.
— Не надо…
— Я не хотел, чтобы тебе больно было, Лид. Просто…
— Хватит…
— Просто у меня не хватило смелости от тебя отказаться.
Усмехаюсь. А потом на утро хватило смелости пройтись по мне катком? Так получается?
И сейчас он заглаживает вину за произошедшее, а не в чувствах признается… Совесть мучает…
Похвально. Что она есть все же…
— А сейчас? — удается отступить от него на шаг. — На что сейчас у тебя хватит смелости? Зачем ты мне это говоришь?
— Потому что я тебя… — замолкает, а у меня взрыв в ушах.
Настолько сильный шум, что мерещится признание в любви. Но это же не оно…
Чувствую, что вот-вот снова разревусь перед ним. И такая злость накатывает! Подхожу к двери, открываю ее и, не глядя на него, указываю в нужном направлении.
— Уходи.
— Лид…
— Я тебе не верю, Волков. Уходи!
То не люблю, то хочу! Сегодня одно, а завтра другое!
Я не тряпка, чтобы раз за разом вытирать об меня ноги. Не хочу. Не верю. И девочкой для постельных утех не стану!
— Уходи! — чуть не глохну от собственного крика.
И он уходит.
Помедлив около порога, но уходит.
Иррационально ругаю его за это и опускаюсь на коврик около двери, закрыв ее.
В груди невыносимая боль. Я же правильно поступила?