Её замена

28. Ревность

Волчара

— Где твоя Зайка?

Кот улыбается, а меня всего передергивает от его доброжелательности. Стебется ведь открыто. В нашей компании только один с хомутом на шее – Влад, а я свободен. Так думаю и знаю, а вот они нет. И Саню прикалывает издеваться надо мной. Пускает шуточки, чтобы пацаны улыбались. У меня же мясорубка внутри после ночи с Лидией.

Я мог бы спать на диване и не трогать ее, но поддался слабости и завалился рядом. Проснулся с каменным стояком и желанием растерзать ее спящую. Еще порно сны с ее губами довели до точки. Пришлось в очередной раз опорочить ванную комнату и сбросить напряжение всем известным путем, орудуя рукой и представляя Зайку. Последнее и радует, и вводит в ступор, потому что Аника со своим пухлыми губами и огромными глазами-пулями отходит на второй план, хотя даже не на второй, а на последний.

Может, потому что я не пересекаюсь с ней, или же причина кроется в мамочке с зелеными глазами. Кто бы подсказал, в каком направлении искать истину. Я бы непременно ринулся туда. Сам ни хера не разбираюсь с тем, что ломается и корежит внутри.

— В больнице.

— Что случилось? — перестает лыбиться и подается вперед, упираясь локтями в колени.

Я же намахиваю на турнике, чтобы не тонуть в мыслях. С утра Лидии позвонил лечащий врач ее матери. Конечно, Зайка сорвалась в тот же миг. Отвез и рванул к пацанам. Правда, из свободных только Кот. И тот раздражает своим мурчанием. Кратко рассказываю про мать Лидии. О нашем договоре умалчиваю. Мог бы сказать Королёву, а этой заинтересованной морде знать подробности не обязательно. Начнет подкатывать, и я не смогу ему препятствовать. Так-то Лидия свободна. Дело времени. Правда, от мысли, что через несколько месяцев она упорхнет из моих цепких лап, становится не по себе, и я двигаюсь еще активнее, наплевав на боль в мышцах.

— Серьезно у вас, да? — Саня с деловым видом подплывает к турнику и упирается в перекладину плечом, не переставая пялиться на меня.

— С какой целью интересуешься? — спрыгиваю к нему и тянусь за бутылкой с водой.

Жажда такая, что осушаю ее за несколько глотков и вытираю губы тыльной стороной ладони.

— Хорошая девчонка.

Я и сам это заметил.

Вопросительно выгибаю бровь, пока он усмехается, сложив руки на груди.

— Ты если, как с другими, то лучше бы…

— Лучше бы, что? Тебе оставил?

— Че сразу мне? — хмыкает, но тут же зыркает на меня, как на врага. — Да, мне.

— Перебьешься, — дергаю толстовку с соседнего турника и натягиваю на себя. — Девчонок полно. Выбирай, какую хочешь.

— Ее хочу.

Делаю к нему предупредительный шаг, ощущая, как за грудиной становится тяжело и горячо. Это чувство знакомое, чтобы не распознать.

Ебаная ревность!

Но не такая, как к Анике. Сильнее. Давит так, что в ушах появляется гул, а перед глазами пелена.

Ведь не посмотрю, что друг…

— А чего ты дергаешься, Кир? — криво улыбается, а вот глаза выдают намерения.

На полном серьезе говорит.

— Ты же из универа дом плача сделал.

— Че несешь?

— Там первый курс весь в слезах и соплях ходит, а тебе по хуй.

Да, мне плевать. Я никому и ничего не обещал.

— Сам-то далеко ушел?

— А я никому больно не делаю. Только приятно.

— Узнавал?

Задумчиво репу чешет, пожимая плечами. То-то же. Если тебе в глаза улыбаются, то не факт, что за спиной не роняют слезы.

— Любишь ее? — прищуривается, а я молчу, скрипя зубами. — Или все по Анике сохнешь? Не назло ли замутил по-серьезке?

Рожу ошпаривает моментально.

— Не надо так с девчонкой.

— Тебе припекло? Чего впрягаешься?

Не общается ведь с ней толком.

— Не знаю. Короче, не надо просто голову ей морочить, — пинает камень, разворачивается и, убрав руки в карманы штанов, чешет к тачке.

Стою, как оплеванный. Мотор невнятно тарахтит. Что это было сейчас?