Страница 96 из 193
Алан на мгновение замер. Как и Мира, которая всё это время стояла у порога, боясь сделать лишнее движение. Всё в этой комнате пугало и настораживало её, и даже каждый вдох, казалось, сулил что-то тайное и зловещее. Но прийти сюда было её личным решением и желанием, и надо было суметь побороть страхи.
Алан обернулся к Мире через плечо и кивком головы указал в сторону старухи: мол, подходи, что стоишь.
Шторы вместе с тюлем колыхнулись от сквозняка; свет, падавший на лицо пожилой женщины, отчётливо вырисовывал на нём глубочайшие морщины, напоминавшие трещины.
— Проходи, девочка, – медленно протянула Баба Ася. – Ты пришла за ответами, так почему сомневаешься вопросами?
Мира почувствовала, как холодок пробежал по её спине. Алан, мельком глянув на бабушку, последовал её просьбе и вышел из спальни, прикрыв за собой тяжёлую дверь.
Мира и Баба Ася остались наедине.
Девушка сделала шаг вперёд, и паркет под её ногами слегка заскрипел, предупреждая хозяйку этих стен о её приближении. Воздух в комнате был тяжёлым и густым, наполненным запахом лекарств и старых книг, которые Мира не сразу заметила на столе перед женщиной. Тяжёлые бархатные шторы были задвинуты по краям, пропуская единственный источник света из окна, люстра не горела. Этот полумрак в разгар дня выглядел довольно непривычно.
Мира опустилась в кресло с высокой спинкой, обитое истёртой тканью цвета красного вина.
— Я.. – её голос сорвался на полуслове. Мира глянула в сторону двери, за которой только что скрылся Алан. Она ощущала, как пересохшее горло сжималось от напряжения. – Спасибо, что приняли нас. Мне.. нужно с вами поговорить, – наконец произнесла Мира, смотря не в мутные глаза, которые её пугали, а куда-то в область шеи, скрытой под платком.
Баба Ася сидела неподвижно. Если бы не её изредка поднимающаяся и опускающаяся грудь, сложно было бы сказать, дышит ли она вообще. Её иссохшая фигура терялась в складках плотного пледа, которым женщина была укутана.
— Мучают кошмары? – её незрячие глаза смотрели не на Миру, а куда-то сквозь неё.
Мира невольно сжала руки на коленях, испытав лёгкую панику. Эта пожилая женщина определённо пугала её.
— Да. Но я пришла не только из-за них. – Она сделала паузу, собираясь с мыслями. – Я хочу понять.. как использовать это.. – Мира запнулась, пытаясь подобрать как можно более правильные слова. – То ли проклятие, а может, и дар..
Из груди Бабы Аси вырвался хриплый звук, напоминающий одновременно лёгкий смех и злорадство. Её жёлтые ногти, похожие на когти птицы, царапнули подлокотники коляски.
Миру передёрнуло.
— Почему я должна тебе помогать?
Мира ощутила, как в её груди, где-то очень глубоко, закипает что-то горячее и горькое.
— Потому что больше некому, – её голос дрогнул, вырываясь почти против воли. – Вы единственная, кто понимает.. что со мной происходит. И кто знает, каково это – видеть сны, которые становятся явью.
Старуха медленно наклонила голову вперёд, и тень от её остроконечного подбородка легла на морщинистую шею.
— Ты ищешь ответы не там, девочка. И не у тех, – она словно усмехнулась. – И не ты ли отрицала в прошлый раз, что твои сны не связаны ни с прошлым, ни с настоящим?
Мира поджала губы.
— Тогда где? У кого мне искать ответы? – Мира также подалась вперёд. – Я не понимаю, к кому ещё можно идти с такими странными вопросами. Вы же понимаете, что многое из того, что я говорю, звучит абсурдно.
Баба Ася подняла дрожащую правую руку и ткнула костлявым указательным пальцем в сторону груди девушки.
— Здесь. Все ответы – здесь. И найдёшь их ты только в честности. Потому что даже твоё нахождение здесь веет ложью.
Мира отпрянула, чувствуя, как холодок пробежал по спине.
— Я не понимаю, – она опустила взгляд и посмотрела на свою грудь, а затем на старуху. – Хотя бы скажите, могу ли я как-то влиять на эти сны?
— Как аккуратно ты игнорируешь одно и перетягиваешь внимание на другое. Ведь тебя волнует другое, девочка, тебя волнует, почему я в прошлый раз упомянула твою мать, не так ли?
— Да, – призналась Мира, не желая лгать. – И это в том числе. И вначале я хочу понять, могу ли я увидеть то, что мне надо, а не то, что возникает само?
Ещё один скрипучий звук, похожий на усмешку.
— А ты думаешь, что всё возникает само?
— Конечно, – без раздумий ответила Мира. – Я на это никак не влияю.
Старуха медленно качнула головой из стороны в сторону. Она говорила с остановками, твёрдо и уверенно произнося каждое слово и букву, словно пыталась на расстоянии высечь что-то в сознании девушки.
— Всё, что с тобой происходит, случается только потому, что ты этого хочешь. Ты позволяешь этому происходить. И ты этому способствуешь.
— Но.. Тогда почему я не вижу маму? Она мне почти никогда не снится. Я не знаю, что с ней случилось. Как она ушла из этого мира. Хотя бы что-нибудь увидеть, понять.. Но она мне не снится.. – голос Миры был полон отчаяния.
— Каждый твой шаг, каждое слово – это выбор, который зависит только от тебя. Ты венец своей жизни и того, что с тобой происходит. И то, что ты видишь эти сны, говорит о том, что ты зовёшь их к себе, девочка. Как бы ты ни боялась, ты позволяешь им найти место в сердце, лелеешь их, позволяешь пустить в душу корни, становясь единым целым с ними, – Баба Ася не терпела никаких пререканий.
— Баба Ася, как я могу хотеть видеть кошмары? – Мира нахмурилась, не соглашаясь с услышанным. – Вы же понимаете, что это не самые радужные сновидения бывают. Я такого не хочу и тем более не зазываю к себе!
— Не ты ли каждый раз проваливаешься глубже в эти сновидения, какими бы страшными они ни были?
Мира раскрыла рот, но затем сомкнула губы, так и не издав ни звука.
— Ты носишь в себе то, во что веришь.
Мира вскочила на ноги, нервно проведя пальцами по волосам. Её тень на стене взметнулась, как испуганная птица.
— Но это не ответ на мой вопрос!
— Сядь, – глухо сказала старуха. Дважды ей повторять не пришлось.
Мира опустилась в кресло.
— Значит, вы не поможете мне? – в голосе Миры прозвучала безнадёжность.
— Я не могу вмешиваться в то, во что нельзя. – Баба Ася повернулась к окну. – То, что с тобой происходит, не в моей власти.
— Но ведь вам это знакомо, Баба Ася, вы тоже видите такие сны..
За окном завыл ветер, заставив шторы трепетать. Мира продолжила, глядя на окаменевший профиль старухи: