Предначертанная. Часть 2

Глава 15

Тяжёлая дверь беззвучно распахнулась, за ней показался Тахир – прямая осанка, бесстрастный взгляд, резкие скулы и глубокие морщины у рта и глаз. И хоть Мира познакомилась с ним ещё в прошлый свой приезд, она с нескрываемым интересом смотрела на его сдержанное лицо и сейчас.

Длинные пальцы дворецкого, с едва заметными шрамами на костяшках, лежали на дверной ручке, и первое, что было совершенно ясно: он не был рад нежданным гостям.

— Младший хозяин, – произнёс он низким голосом, доносившимся откуда-то из глубины грудной клетки. В нём не прозвучало ни радости, ни раздражения – лишь привычные и отточенные годами учтивость и вежливость.

Мира замерла на пороге, ощущая, как ледяной воздух особняка обволакивал её, подобно холодному проливному дождю, от которого промокаешь до нитки.

Алан, в свою очередь, был совершенно спокоен; ничего не вызвало у него ни раздражения, ни чувства опасения.

— Здравствуй, Тахир. Мы к Бабе Асе.

Дворецкий медленно сложил руки за спиной.

— Госпожа не ожидает гостей.

Алан чуть слышно усмехнулся – или Мире это показалось, потому что, когда её взгляд метнулся в его сторону, на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Как видишь, гости уже здесь, – ответил Алан, пройдя в прихожую на пару шагов, затем остановился и посмотрел в сторону широкой величественной лестницы.

Мира стояла позади Алана. Её внимание, как и в прошлый их визит, было приковано к просторному холлу, больше походившему на изысканный зал музея, с высоким потолком, невероятно красивой люстрой из сотни хрустальных подвесок, игриво мерцающих на свету, и деталями, дышащими позолотой, лепниной, выполненными руками не одного художника.

Тахир несколько секунд колебался, взвешивая все за и против, но потом, сдержанно кивнув, развернулся и направился в правое крыло, где начинался длинный коридор.

Мира проводила дворецкого задумчивым взглядом, а затем обратилась к Алану.

— Как она выходит из своей комнаты? То есть.. как Баба Ася спускается по этим ступенькам, она ведь в инвалидной коляске, – в её голосе прозвучало непонимание.

Алан повернулся к Мире лицом, и свет из высокого окна упал на его грубые, бугристые шрамы. Спонтанный и не совсем корректный вопрос нисколько его не смутил.

— В доме есть лифт. Вон там, – он небрежно указал рукой в сторону коридора, в котором только что скрылся силуэт дворецкого. – Но прежде, чем Тахир вернётся с отказом, пойдём, я кое-что тебе покажу.

Интерес мигом зажёгся в девушке. Она последовала за ним, не переставая оглядываться по сторонам. Её особенно интриговал бесконечный расписной потолок, который так и просил остановиться и внимательно изучить его неописуемую красоту. Они шли по коридору левого крыла вдоль высоких окон. Под ногами ощущалась мягкость ковра, ворс которого поглощал каждый звук. И первое, о чём подумала Мира: меньше всего ей бы хотелось гулять ночью по этим коридорам.

Не прошло и двух минут, как они остановились перед узкой винтовой лестницей, оплетённой чёрным деревом, словно огромным змеем. По обе стороны от неё висели портреты – незнакомые сдержанные лица, во взгляде которых можно было прочитать открытое высокомерие.

Но Мира знала ещё одну деталь, к которой даже успела привыкнуть за два визита в эти золотые стены: каждый сантиметр этого особняка дышал властью, и это невозможно было не признать.

Взгляд карих глаз медленно переходил от портрета к портрету: талантливый художник масляными красками детально и живо передал каждую черту лица Мурада Давидовича. Затем его старшей дочери Дили. А следом шёл портрет, по всей видимости, и самого Тимура. С холста на Миру смотрел молодой парень с робким и притихшим взглядом, в котором рассказывалась целая история. Её свидетелем теперь стала и Мира.

— Это Тимур, – произнёс Алан, и голос его был сух; взгляд блуждал по родному лицу брата. – Думаю, тебе не довелось его видеть.

— Да, – солгала Мира.

Она пробежалась глазами по портретам вдоль стен, среди которых были и женщины, и мужчины, скорее всего, связанные с семьёй или родом хозяина этого места. Неожиданный вопрос сорвался с губ Миры раньше, чем она успела подумать:

— А ты? Где твой портрет?

Алан повернул к ней голову, и в его глазах что-то дрогнуло – словно призрачная тень промелькнула перед ними.

— Разве не видно? Меня тут нет.. – спокойно ответил он. После небольшой паузы он всё же закончил начатую мысль: – И никогда не было.

Посмотрев на Миру и уловив лёгкое замешательство на её лице, он прочистил горло и кивнул обратно в сторону холла. Ничего не сказав, Мира последовала за ним. Эта небольшая деталь заставила её сердце загрустить: являясь частью семьи Тагиевых, Алану не удалось стать частью дома.

В молчании они вернулись ко входу, где их уже ожидал Тахир, стоя неподвижно, как статуя.

— Младший хозяин. Госпожа ожидает вас.

Алан приподнял бровь – единственное, что выдало его удивление.

— Даже так? – протянул он и двинулся за дворецким. Мира последовала за Аланом.

Лестница на второй этаж была широкой, ступени – из тёмного дуба, отполированного до зеркального блеска. Их шаги звучали глухо, в очередной раз доказывая, что этот золотой дом впитывал каждый звук, запоминая каждого своего гостя.

Дверь в спальню Бабы Аси была массивной, расписанной резьбой. Тахир беззвучно распахнул её, пропуская гостей внутрь, а сам остался за порогом, подобно стражу, охраняющему покой почти столетней женщины.

Комната была залита мягким светом, пробивающимся сквозь тяжёлые шторы. Баба Ася сидела в коляске справа от большого окна, полубоком к входной двери. На ней было простое платье тёмного оттенка, на голове – платок из плотной чёрной ткани с прошитыми золотыми нитками. Её поникший морщинистый профиль вырисовывался на фоне серого неба.

Баба Ася не повернула голову, когда в спальню вошли Мира и Алан, но её скрюченные пальцы, лежавшие на подлокотнике, один раз стукнули по дереву.

— Баба Ася, мы немного потревожим тебя, – произнёс подходящий к ней Алан.

Старуха медленно подняла руку – пальцы, узловатые, как корни старого дерева, дрогнули в воздухе.

— Потревожили, – коротко и недовольно произнесла она скрипучим низким голосом и медленно повернула голову на мужской голос. Прозрачные серые глаза устремились куда-то в сторону от Алана.

— Пусть твоя спутница подойдёт. А ты подожди снаружи.