Страница 40 из 51
Глава 20
Воспоминание 4:
Я была готова провалиться под землю, когда увидела, как он остановился, посмотрел на меня, огляделся по сторонам и целенаправленно пошёл в мою сторону. Я сидела на лавочке, как вся невоспитанная молодёжь — на спинке, ногами на сидении, но в отличие от остальных, именно воспитание не позволило мне сидеть обутой. И именно поэтому, когда он буквально ворвался в наш круг, все бросились врассыпную, кроме меня. Я так и осталась сидеть, смотря на свои босоножки, лежащие на траве у лавочки.
— Эй, ты чего, — мой друг сначала отступил, а потом осмелел и топнул ногой, и был послан одним лишь взглядом. Парни были одного роста, Валерка крепкий, широкоплечий, этот, имени которого я так и не знала, худой и поджарый, но шаг назад сделал именно Валерка. — Уйди, блядь.
Отмахнулся от него брезгливо, как от назойливой навозной мухи, лицо скривил такое же. Парню с одним глазом было плевать на всё это. Он окинул взглядом мою компанию и попросил их отойти. И они отошли, то и дело оборачиваясь.
Я открыла рот, чтобы обратиться к нему, но поняла, что не знаю его имени. На самом деле, я никогда не пыталась его узнать. «Дурик, одноглазый» — примерно так называли его в моей компании. По имени — никогда.
Он встал прямо напротив лавочки, упёрся одним коленом в сиденье и окинул меня решительным взглядом:
— Поговорим?
—О чём? — спросила я, краснея и бледнея.
— Ты мне нравишься, — прямо в лоб. Но сказал он это негромко и, судя по тому, что никакой реакции не последовало, его не услышали. — Я хочу узнать тебя поближе.
— Я не хочу, — не раздумывая, ответила я.
— Почему? — он даже не удивился. — Просто скажи, и я отстану от тебя, если ответ покажется мне убедительным.
— Сколько тебе лет?
— У меня через неделю день рождения. Восемнадцать.
— Это много, — я пыталась отмазаться как могла. Казалось, ещё чуть-чуть, и мой обман раскроется. А потом меня заклюют, что посмела повести себя не так, как они.
— Тебе шестнадцать, я слышал? Разве два года это большая разница? И что с того? Чего ты боишься? Я не предлагаю тебе секс, только общение. И всё.
— Это неправда, — я нашла, за что зацепиться и немного осмелела. — Никто сейчас не предлагает просто общение. Заговоришь меня, а потом...
Он смотрел, не отрываясь, и мне стало совсем не по себе. Картина избиения на пляже всплыла перед глазами.
— Я буду ждать тебя столько, сколько захочешь, — сказал он ещё тише и чуть придвинулся ко мне. Я же, наоборот, увела колени в сторону и отвернулась. — Но если у тебя есть другая причина, озвучь её, и я уйду. Скажи, что думаешь?
— Ничего не думаю...
— Ладно. Я подойду к тебе в следующий раз, когда рядом не будет этих, — он кивнул в сторону моих друзей. — Если ты сейчас не настроена на разговор.
— Не нужно.
— Ты чего-то боишься. Я это вижу. Они этого не видят, им плевать. Позволь мне узнать?
— Нет. Не подходи ко мне или я скажу отцу.
Не знаю, почему я это ляпнула. Я хотела ему ответить. Хотела поговорить с ним и одновременно с этим хотела, чтобы он ушёл. Чтобы отстал и не пытался лезть ко мне в голову.
— Скажи, — улыбнулся парень.
И я сказала. Не в этот день, а через дня три-четыре, когда парень подошёл ко мне снова, когда я шла одна домой. Тогда нас никто не видел, но я снова не могла достать язык из своей задницы и поговорить с ним. Он довел меня до слёз. Нет, не прикосновениями — он вообще не касался меня. Не оскорбил. Не пытался принудить меня к чему-то. Он просто пытался выяснить, почему не нравится мне. Спросил, из-за глаза ли это, и я сказала «нет». Это его удивило, и он продолжил мучить меня вопросами. Придя домой, я расплакалась, а потом пошла к отцу.
Что было с ним после этого, я не знала. Он больше не подходил ко мне.
Или он исчез?
* * *
Держась за твёрдые плечи Артёма и кусая губы, постанывая, чувствуя, как его член быстро скользит во мне, я вспоминала момент за моментом. Он был настойчив, что тогда, что сейчас, но видимо, он догадывался, что я слишком молода для него, поэтому не трогал. Сейчас все границы оказались стёрты. Сейчас он держал меня за ягодицы, мучил мои губы и с удовольствием вгонял в меня свой пенис, не задумываясь ни о морали, ни о чести, не задумываясь о том, сколько его спермы может затечь в мою матку, прежде чем он вынет из меня свой агрегат.
— Остановись... Стой... Ты же не успеешь, не нужно, — лепетала я, и он, к счастью, меня послушал. Вытянув член из моего пульсирующего лона, он поставил меня на ноги, как куклу повернул спиной к себе, приподнял таз так, что я встала на носочки и вошел снова, до упора, шлёпнув яичками по половым губам. Обняв меня за плечи, заставил вынуть спину, притягивая к своей груди и двигался очень быстро, ненасытно, с каждым резким порывистым толчком вынуждая меня жалобно постанывать от ощущений внутри. В этой позе он массировал головкой члена какую-то чувствительную точку, и я поймала себя на том, что периодически закатываю глаза, ощущая легкие приливы внизу живота.
— Так лучше? Тебе нравится, Алечка? — прошептал на ухо, прижимая к себе ещё крепче.
Я промолчала. Сжала губы, чтобы стоны не вырывались наружу.
— Как же хорошо в тебе, — добавил, не дождавшись ответа, и тут же не смог удержаться. Втянул воздух сквозь стиснутые зубы и быстро выскользнул из меня. Теплая жидкость брызнула мне на поясницу, и он, даже не передохнув, потащил меня в ванную.
Едва придя в себя я выскочила за ним из спальни, бросив отчаянный взгляд на лежащий на полу нож. Артём словно торопился куда-то, словно не мог насытиться мной, хотя его член уже обмяк. Он помог мне снять сорочку, придержал за руку, когда я, горя от стыда, забралась в ванну и сказал:
— Встань на колени, Аля.
Я молча посмотрела на него, пытаясь понять, что у него на уме. Он уже не был так спокоен, как до того, как забрал у меня нож и придавил к стене. В живом глазу, темно-голубом как зимнее озеро, пылало неистовое пламя, черти плясали и жгли друг друга в котлах. Влажная чёлка прилипла к его лбу по обеим сторонам от жуткого шрама.
— Встань. Я смою это с тебя.
— Это?
Он не ответил. Только шумно выдохнул через нос, а я не стала ничего выяснять. Я опустилась на колени и упёрлась руками о края ванны, пока он настраивал воду и раздевался. Он забрался вместе со мной, полил тёплой водой на мою спину, а когда я потянулась за мочалкой, положил ладонь на моё плечо.
— Подожди. Я хочу ещё.