Его наваждение

— Ну ответь, пожалуйста! Зачем ты все это делаешь? Ты велосипед сломал?

Сталкер молчал. Развернулся, подошёл к машине, открыл капот и выудил оттуда большой пакет.

— Ты кинул нож с запиской в окно? — спросила я, стараясь говорить спокойно, чтобы не сорваться на крик. — Ты мою фотографию продырявил?

Про ночной визит и пересчет бусин на трусиках я умолчала, потому что это был он. Точно он.

По коже пробежали колкие мурашки. Не только от воспоминаний, но и от него самого.

— Нет, — ответил парень, покачав головой. — Это не я. — Он достал из пакета большое покрывало и кивнул мне: — Садись.

Я присела по-турецки, наблюдая за ним. Достал из пакета маленький мангал, пакет с углём, контейнер с мясом.

— Это что, ты меня притащил на шашлыки?

— Я не знал, что ты уйдёшь сегодня, — пробормотал сталкер, занимаясь своим делом и не обращая на меня внимания.

— То есть, на меня ты не рассчитывал? Отпусти тогда, я пойду.

— Хватит на двоих.

— Так ничего и не скажешь мне? Почему я должна тебе верить?

— Я не прошу тебя верить мне, Альбина. Мне плевать на это. Ты не уйдёшь, и всё, — холодным тоном произнёс он.

Я не оставила попытки достучаться до него, понять, что заставляет его так поступать, но он просто отказывался говорить. В какой-то момент мой новый телефон в его кармане завибрировал. Сталкер взглянул на экран, а затем выключил его и положил обратно.

Он разжег угли, и вскоре потянулся запах жареного мяса. Я сидела рядом, уже молча, стараясь выглядеть покорной, пока в голове лихорадочно рождались и тут же отмирали планы побега. Я была готова ждать ночи, надеялась на темноту. Старый телефон ждал в сумке с вещами...

— Держи, — первую порцию он протянул мне.

— Я не буду есть, пока не поешь ты, — твёрдо сказала я.

Парень пожал плечами. Так странно было смотреть на него. На неживой глаз. Он притягивал мой взгляд, и, поймав себя на том, что сморю на него, я одёргивала себя.

— Не переживай, — хмыкнул он. — Если я захочу убить тебя, сделаю это по-другому.

Внутри похолодело.

— Не убить...

— А, — он вскрикнул тёмные брови. — Я понял. Нет. Для этого мне не нужно усыплять тебя. Я могу и так.

Когда мы закончили, он собрал одноразовую посуду в мусорный пакет, убрал его в багажник, вернулся и сел рядом. На этот раз его взгляд был обращён в мою сторону.

— Ты меня вспомнила?

— Да, только имя не помню. Не подскажешь или так и будешь молчать? — сказала я, и в моих словах было больше отчаяния, чем упрека.

Парень горько усмехнулся. Уже второй раз за это время.

— Не удивлен. Что тебе до моего имени? Ты и помнишь меня только потому что лицом не вышел, да? Я угадал?

Дыхание перехватило. Как же тонко он это чувствовал. Взгляд сам опустился на ноги.

— Послушай... — я вздохнула, глядя на жирную каплю воды, шлепнувшуяся на мою коленку. Следом капнуло ещё. И ещё.

— Лезь в палатку, — сказал сталкер, кивнув на вход. — Я всё уберу.

— Я лучше в машине посижу, — запротестовала я, чувствуя, как страх снова сковывает тело. Оказаться в замкнутом пространстве с этим жутким парнем было смерти подобно.

Я ведь вообще не понимала, что творится в его голове.

— Лезь, я сказал, — не терпящим возражений тоном ответил он.

Пришлось подчиниться. Я заползла внутрь, а спустя несколько минут залез и он. Внутри не было ничего, кроме тонкого каремата и одного спальника. Пахло, надо признаться, неплохо. Дождь забарабанил по палатке.

Приятный звук. Но вперемешку с отчаянием он не вызвал у меня теплых чувств. Сердце то и дело замирало в груди.

Он ведь захочет завершить начатое. А что сделает со мной потом?

Сталкер присел совсем рядом и начал молча расстегивать молнию на своей толстовке. Снимая её, он задрал футболку, и в глаза мне бросились отметины на его спине. Рубцы. Длинные, белые шрамы, словно кто-то хлестал его плеткой. По пояснице, по бокам. И кто же его так? Когда?

Поправив футболку, он развернулся и сменил меня таким мрачным взглядом, что пробрала дрожь. Широкая ладонь легла на мое плечо и надавила.

— Слушай, ну давай договоримся, а? Тебе ведь есть, что сказать мне? — залепетала я, укладываясь на спальник под его напором. Сталкер навис надо мной, не отводя взгляда от моего лица. Губы были плотно сжаты, челюсть напряжена.

— Тебе страшно? — прошептал он, его голос был низким, почти угрожающим. — Я хорошо помню, как видел отвращение в твоих глазах. Что чувствуешь теперь?

Я не знала, что ответить. Сердце сжалось и затрепыхалось в груди. Это не было похоже на отвращение. Скорее, на трепетный ужас.

— Ты говоришь, что не кидал нож? — прошептала я, пытаясь понять хоть что-нибудь. — И в квартиру ко мне не вламывался?

— Не кидал. И в квартиру не вламывался.

— Но в кофейне был ты.

— Да. И отлизывал тебе тоже я. Я не закончил, — он раздул ноздри и обдал моё лицо горячим дыханием. — Что ты чувствуешь теперь, Альбина?