Его наваждение

Глава 9

«Уходи оттуда».

«Беги, Альбина».

Сталкер действовал мне на нервы. Прислал три или четыре сообщения, пока Эмиль не отвез меня в магазин, и я не купила себе новый мобильник, а на старом отключила звук уведомлений и оставила только мелодию вызова, чтобы дождаться звонка из участка. Золото, кстати, было целым, и сдала больше половины, оставила только то, что было мне дорого. Поехали все вместе — Эмиль с беременной женой, их пятилетняя дочь и я.

Мне казалось, что Маша, жена моего брата, будет холодна со мной, но нет. Она не была холодна, напротив, приняла меня как родную сестру, и вечером, когда Эмиля не было рядом, она выслушала меня и, невзирая на моё желание уехать подальше, попросила остаться у них, пока все не наладится. Это было хуже всего. Чувствовать ответственность даже не за себя, а за человека, который был непредсказуем и опасен.

И эти сообщения...

Почему я должна бежать? Потому что ему не нравилось, что я в безопасности?

Или во всем этом был ещё какой-то смысл?

«Беги»... Как будто дом Эмиля был самым не безопасным местом для меня.

В какой-то момент я задумалась, а вдруг этот маньяк мстит не только мне, но и всей нашей семье, и ему только в радость, если мы окажемся все вместе с одной территории? Обольёт дом бензином и подожжёт...

Я высказала Эмилю свои предположения, но то, как он отреагировал, вовсе не успокоило меня.

— И такое может быть, — сказал он. — Отец в своё время много дел наворотил. Я уже ничему не удивлюсь. Но пока самый обиженный у нас, это Барс. И я почти уверен, что это он.

В любом случае, я купила себе новый телефон, Эмиль отдал мне свою вторую сим-карту. Несколько дней тишины казались для меня настоящим раем. Эмиль работал за компьютером, Маша на седьмом месяце беременности справлялась с лёгкими домашними делами. Я помогала ей и общалась с племянницей, которую раньше видела от силы раза два.

Она была так похожа на меня... Темные кудряшки, темно-ореховые глаза. Просто прелесть.

Я мечтала о такой же прелести. С Андреем. Теперь даже думать об этом было тошно.

В субботу мы поехали к родителям. Эмиль посидел на кухне с мамой, но к отцу не пошёл. Мама кивнула в сторону их спальни, брат отрицательно покачал головой, и я впервые за долгое время не почувствовала, как внутри поднимается гнев. Его не было. Ни гнева, ни злости, ничего. Я всё еще не понимала, что произошло между ними, и не хотела вдаваться в подробности. Мама промолчала. Я промолчала.

Родители ни о чем не узнали, а мама была безгранично рада тому, что я снова общаюсь с Эмилем. Этого было достаточно.

* * *

Последние дни в доме брата напоминали мне затишье перед бурей, напряжение чувствовалось в воздухе. Днем я помогала молодой семье, а вечером старалась не выходить из своей комнаты, превратив её в убежище, где можно было хотя бы на несколько часов забыть о липком страхе. Но в воскресенье вечером после того, как я услышала их разговор в коридоре, словно что-то треснуло. Сразу после разговора Эмиль постучал и вошел без приглашения. Он выглядел слегка изможденным, и я поняла, почему.

Мне и в голову не приходило, что переживать могу не только я. Брат держался уверенно все эти дни.

— Альбин, — начал он, присаживаясь на край кровати. — В общем, я так понимаю, что все затянется надолго. Барс занимается своими делами, у него там пока всё тихо и гладко.

— Как ты узнал?

— Да неважно, — махнул рукой Эмиль. — Из участка тебе не звонят. Я понятия не имею, как мне достать его.

Он замолчал, глядя в пол. Я видела, как тяжело ему даются эти слова.

— Послушай, — продолжил он, подняв взгляд, — я мог бы решить это незаконным способом. Найти тех, кто умеет действовать тихо или дождаться его и затянуть удавку на шее, использовать тебя как приманку. Но я не имею на это права. У меня семья, дочь, Маша родит со дня на день… Я не могу просто так взять и сломать свою жизнь, рискуя оставить их одних. Если раньше отец как-то мог прикрыть, сейчас всё, некому. Понимаешь?

— Эмиль, я не прошу тебя об этом, — я покачала головой.

— Знаю. И не попросишь. Поэтому план такой: ты останешься здесь, с нами на неопределённый срок. Мы дождемся, пока вернется Костя и сможет приступить к работе. С ним дело сдвинется с мертвой точки, я уверен. Либо...

— Что?

— Есть один человек. Но я о нем уже пару лет ничего не слышал, живой, надеюсь. Если я смогу найти его, и он согласится помочь...

— А что за человек? — мне стало любопытно.

— Скажу, как найду.

— Эмиль, что за тайны? Я его знаю?

— Знаешь. Может, не помнишь, но точно знаешь.

— Тогда скажи, мне не нравится, что ты от меня что-то скрываешь.

— Я не скрываю, но тебе не понравится, если он будет нам помогать, если он вообще согласится на это, поэтому я пока тебе ничего не скажу. Пока действуем по первому плану. Если будет нужно, я попробую подключить второй. Прорвёмся?

Я кивнула, чувствуя, как комок подступает к горлу. Это было разумно. Это было безопасно. В эту ночь я впервые за долгое время спала без кошмаров, убаюканная ощущением того, что за стеной спят близкие мне люди, и скоро всё наладится, тень, что нависла надо мной, исчезнет.

Но утром случилось то, чего не ждал никто.

— ЭМИЛЬ! — крик Маши утреннюю тишину. — ЭМИЛЬ ИДИ СЮДА!

Звали не меня, но я вылетела из спальни, едва успев накинуть халат, и бросилась вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Звуки доносились со стороны гаража, дверь которого была распахнута. Брат уже был там, застыв в дверном проеме. Я заглянула через его плечо и едва не задохнулась от ужаса.

На бетонном полу рядом с «Ауди» валялся покореженный детский трехколесный велосипед — маленькие колеса были вывернуты, как сломанные суставы. Рядом лежала опрокинутая коляска.

— Геля сказала, что ночью шум из гаража слышала, я... — сбивчиво дыша, объясняла Маша, — я пошла посмотреть, и вот.

Эмиль обошел жену, погладив ее по предплечью и зашел в гараж. Я прошла следом на негнущихся ногах.

— И как он залез вообще? Ты гараж забыл запереть? — спросила Маша.

Эмиль пожал плечами и, бросив обеспокоенный взгляд на покорёженный велосипед, поднял коляску и застыл на месте.

Подойдя ближе, я почувствовала как холодеет внтури. В коляске лежал обычный тетрадный лист, приставший к бортику. Эмиль осторожно взял её, и я прочитала текст, написанный слегка неровным почерком: