Страница 63 из 70
— История весьма неприятная: репортёры выяснили, что за девушкой следил детектив из частного детективного агентства. По показаниям свидетельницы, Берестяна угрожала девушке травматическим пистолетом перед новым годом, несколько раз ударила её и, главное, пнула в живот, будучи в сапогах на каблуке. По заявлению матери Касаткиной я задержал Берестяну, а у дочери взяли анализ крови. Берестяна обвиняет вас, Платон Ильич, и некую Романцеву в случившемся. Именно поэтому я звоню вам, чтобы избежать вызова в кабинет следователя. Где вы находились в среду, двадцать седьмого августа?
— В Зеленогорске со свёкрами Алёны Касаткиной, её трехлетним сыном Егором и друзьями. В четверг мы все вместе летели в Москву к Алёне. С утра катались на аттракционах, а днём собирали вещи. Сегодня в аэропорту мы прождали её двадцать минут. Наши билеты и чеки на самолёт как доказательство путешествия у меня есть в бухгалтерии. Как итог: дедушка и бабушка с внуком дома, а я на работе, в издательстве ПАО «Олимпикс».
— Отлично, вы не замешаны. В данный момент, пока я вам звоню, к ним выехал оперативник. К вам, Платон Ильич, за чеками приедет он же. Предоставьте их в качестве доказательства. Эскулап намекает на шизофрению и слуховые галлюцинации у Берестяной. Мать Касаткиной, как бы ни хотелось служивым признавать её докторскую степень, оказалась права. У дочери констатировали беременность. Покушение на плод может рассматриваться как причинение вреда здоровью женщины.
— Что же грозит Елизавете Фёдоровне? Простите, родители назвали Берестяну Елизаветой. Мне она говорила о переименовании, но это послужило одной из причин нашего расставания.
— Если беременность Касаткиной прервётся, грозит до восьми лет лишения свободы. В ином случае принудительно подлечим в психиатрической клинике, чтобы избавить от нервного расстройства на любовной почве и тяги нападать на добропорядочных беременных женщин. А может, все ж таки, шизофрения... — Если бы Платон не сидел, он бы упал.
— Сергей Николаевич, ради всего святого, где Касаткина Алёна? Её родственники и я обрывали телефон, пытаясь дозвониться до неё.
— Мать госпитализировала её от греха подальше в отделение патологии в двадцать пятый роддом по скорой. Боится последствий и выкидыша. Пронюхают репортёры — быть беде. Помощника мэра, в ярости , Виктория Олеговна была готова прищучить как рыбку-студентку, а он — меня. По чести говоря, я её понимаю. Иноземная командировка, премия супруга, а на единственную дочь в положении покушаются.
— Это мой ребёнок.
— Ох ты ж… Во второй раз сталкиваемся с вами в подобной ситуации, не дай бог. — Полковник защёлкал клавиатурой на компьютере.
— Я вас приглашаю с супругой на бракосочетание, Сергей Николаевич. Дату мы пока не знаем.
— Принимаю приглашение с благодарностью. Придём. Жена давно не выгуливала наряды. — Они разъединились.
Платон направился в отдел кадров. Гульнара Вадимовна, как подруга Алёны, могла что-то знать.
Он вошёл в кабинет. Гульнара Вадимовна и Смирнова Татьяна Булатовна в очках сидели перед компьютером. На стуле лежала сложенная газета «Комсомольская правда». Олечка делала вид, что работает за компьютером. По брошенному на него дружному взгляду он понял, что минуту назад его обсуждали.
— Дамы, добрый день. Мне позвонил полковник Зябликов. Виктория Олеговна написала заявление. К нам едет оперативник. Пропустите его, Гульнара Вадимовна, — Та кивнула. — Гульнара Вадимовна, вам что-нибудь известно о произошедшем?
— Ужасно подло, Платон Ильич! — возмутилась Олечка. — Нам свекровь Алёны позвонила в панике: к ним приходили участковый и оперативник. Допрашивали вместе с супругом. Что же это такое делается? Как это понимать? Разве можно бить беременную женщину? В первом триместре, когда формируются органы плода, это особенно опасно! Ребёнок может пострадать!
Начальница отдела кадров посмотрела на него с явным недовольством:
— Вашей так называемой невесте, Платон Ильич, прямая дорога в сумасшедший дом или тюрьму, а не под венец с респектабельным человеком! Я была свидетельницей произошедшего.
— Гульнара Вадимовна, Берестяна Елизавета, переименовавшаяся в Элизу, не моя невеста. Мы расторгли помолвку в октябре. С Алёной Касаткиной мы подали заявление о бракосочетании через портал госуслуг в мае.
— Поздравляю вас. Ох, невероятно… Платон Ильич, слава богу, я была там и всё видела. Если бы не наше присутствие с Викторией Олеговной, страшно представить, что могло бы случиться… Она могла бы застрелить Алёну! Придти к человеку в гости, быть впущенной в дом, угрожать и избивать его — такое даже представить страшно! Виктория Олеговна — святая женщина. Они с мужем только вернулись из Лос-Анджелеса из командировки.
Гульнара Вадимовна поежилась, вспоминая произошедшее:
— Мы спокойно пили чай. Алёна, занятая мыслями об отпуске и работе, даже не подозревала о своём положении, не вставала на учёт в роддоме, думала, что просто поправилась. Она рассказала нам о своих симптомах. Когда мы увидели тест с двумя полосками, Виктория Олеговна улыбнулась и подумала о том, как рассказать Егору о подарках из США от единокровного брата или сестры — коллекции уток, DVD и комиксов. Она спросила о дате свадьбы. Алёна ответила, что заявление уже подано, свадьба планируется в октябре, что они с папой на ней присутствовали. Мы собирались вместе пойти к гинекологу, но тут в дверь позвонили.
Гульнара Вадимовна понизила голос:
— Алёна пошла к двери и пропала. Виктория Олеговна отправила меня проверить, что случилось. Признаюсь, я испугалась до смерти. Я впервые видела оружие не в кино! Законопослушные люди никогда не держат его в руках!
Бывшая невеста Платона произвела на неё неизгладимое впечатление:
— Эта женщина, должно быть, манекенщица: загорелая кожа, распахнутая роскошная серо-белая шуба, каблуки-стилеты выше десяти сантиметров! Ламинированные волосы блестят, лицо с впалыми аккуратными скулами, маленький подбородок, чувственные губы и миндалевидный разрез глаз, вероятно, результат работы пластического хирурга. Высокая грудь, облегающее платье, острый вызывающий красный маникюр. Даже сейчас, вспоминая её, я не могу поверить в ваше, Платон Ильич, расставание. Шикарная женщина! Презрение в её глазах было настолько сильным, будто мы с Алёной были ничтожества. На её пальце сверкало бриллиантовое кольцо в пару карат. Я разбираюсь в камнях: фианит не даёт такого сильного серебристого сияния. Похоже, это было помолвочное кольцо.
Гульнара Вадимовна покачала головой: