Страница 47 из 70
Она сделала паузу, наблюдая за реакцией Платона, и её глаза сверкнули холодным огнём.
— Нет, я понимаю — полгода прошло, и былые обещания теряют силу. Но мои дети будут жить в полной семье, с обоими родителями! Как положено! С чего это я должна, раз батюшка просветил меня насчёт моего незнания… Лёшу я всё-таки любила. Я не обязана расплачиваться за ресторан, как какая-то… Ты исчез на полгода, а я не в монастырь ушла. Да и твоего кольца на мне нет! — бросила она ему в лицо с неприкрытым вызовом.
Платон почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Его руки непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Внутри него разгорался пожар противоречивых чувств — боль от её слов смешивалась с отчаянием и мучительной ревностью.
— Ты… ты специально мне это говоришь? — выдавил он сквозь зубы, с трудом сдерживая бушующий внутри гнев.
— А разве нет? — расставляю точки над i, — произнесла она, пристально глядя на него. — Егор придумал, что ты его «новый» папа, а что я должна ему объяснять? Одну реальную смерть я пережила, — усмехнулась Алёна, её голос звучал ядовито.
— Может, ты на своей смоделированной хирургом подружке-лебеди женился, откуда мне знать? Её голос сочился едким сарказмом, каждое слово било точно в цель.
Все его защитные барьеры рухнули. Она сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между ними — её присутствие провоцировало его на затаённые желания, которые он так долго подавлял. Её слова о разъяснениях батюшки лишь усилили его смятение. Платон вспомнил свои слова о детях, и волна эмоций — ревность, любовь, отчаяние — захлестнула его с новой силой, затуманив рассудок. Не говоря ни слова, он схватил её за плечи, резко притянул к себе, впиваясь взглядом в её лицо, пытаясь прочесть в нём то, что она так старательно скрывала. Их губы встретились в жёстком, почти болезненном поцелуе. Алёна не ожидала такой грубости, но не отстранилась, отвечая на его страсть с неменьшей пылкостью. Его руки жадно скользили по её телу, словно пытаясь запомнить каждый изгиб, каждое движение. Одежда летела на пол, становясь ненужной преградой между ними. Платон покрывал её тело жадными поцелуями — шея, плечи, груди, живот. Каждое прикосновение вызывало новый стон наслаждения, вырывающийся из её груди. Её окатило волной возбуждения, внизу живота запульсировало с новой силой. Алёна прижалась к нему всем телом, растворяясь в ощущениях. Он подхватил её на руки и отнёс на кровать, продолжая осыпать поцелуями. В её распахнутых глазах, в том, как дрожали её губы, в едва заметном движении тела навстречу ему — во всём этом Платон прочёл безошибочный ответ: она ждала именно этого, жаждала его прикосновений, его решительности, его признания. А он продолжал обнимать её, понимая, что больше никогда не отпустит.
Четыре дня до конца апреля растворились в потоке будней.