Страница 46 из 70
— Посмотри, какой милый шарик! — сказала Алёна, указывая на фольгированного медвежонка. — Он идеально дополняет наш праздник. Егор будет в восторге!
— Да, этот мишка точно станет звездой вечера, — улыбнулся Платон, аккуратно размещая шарик рядом с тортом.
— Если по правде, то за побег я бы его наказал, и сидел бы шалопай без дня рождения, торта, колеса обозрения и конструктора с поездом. А уж как Иван Захарович бы провёл муштру… С другой стороны, душа моя, здесь вина Егора лишь отчасти. Ты помнишь, что ему исполнилось три, а не шесть. Всё же Марья Тимофеевна здесь взрослая женщина по профессии воспитатель. А Вову, надеюсь, брат выпорет как Сидорову козу. Без сопровождающих дети в цирк не принимаются, — Платон по очереди воткнул свечи медвежонку в лапу.
— Ты же клятву на мизинчиках с него стряс. Если наказать, клятва обнулится. А Марья Тимофеевна по твоим словам воспитатель, а Егор — малыш. Перед ней мне очень стыдно. Коробки конфет человеку, который сидит без квартальной премии, а именно сорока процентов зарплаты, чтобы загладить вину, не подаришь.
— Порадуй бабушку комплиментом. Коржи надо по очереди выпекать минут сорок каждый. Их шесть, мы рассчитывали на килограмм.
— Если торт такой же вкусный, как мясо… — улыбнулся Платон.
— Сам же сказал, шоколад ничем не испортить. С тебя, чур, зажигание свечей.
Платон кивнул и взял зажигалку.
— Беру торт и пойдём. Держи блюда для торта и чайные ложки. Поём: «Querido Egor, feliz cumpleaños a ti, querido Egor, feliz cumpleaños a ti» или «С днём рождения, дорогой Егор», — Алёна возглавила их шествие. Благодаря танцевальной выправке она плыла лебёдушкой и пела песню на испанском языке.
Платоном накрыло желание при виде её уверенной походки и грациозных движений.
— Поздравляю, малыш! С днём рождения! Мы желаем тебе всего наилучшего, исполнения всех желаний, — прозвучали тёплые слова в адрес именинника.
Мальчик при виде шарика в виде огромного коричневого медведя над тортом обмер от восторга. Лариса Анатольевна налила внуку чай.
— Пусть твоя заветная мечта исполнится, — сказала Алёна и водрузила торт на высокую тортовницу в центре стола.
— Я хочу пойти в цирк с друзьями и… чтобы ты, мама, меня простила!
— За что простила? — не понял Иван Захарович.
— Ну, милый, — вмешалась Лариса Анатольевна, — за плохое поведение в детском саду. Знаешь, как это бывает? Не поделили что-то или сговорились и учудили неприятность. Но всё прошло, и спасибо.
Егор переглянулся с матерью, в его глазах читалась надежда.
— А можно я всё равно загадаю желание? — спросил он.
— Конечно, можно, — улыбнулась Алёна. — Главное, чтобы ты сам понял, что поступил неправильно.
— А теперь давайте зажжём свечи! — поспешила сменить тему Алёна.
Платон взял на себя почётную миссию — зажечь свечи. Все собрались вокруг стола, готовые петь поздравительную песню. Егор, чувствуя поддержку родных, уже не переживал о своём проступке.
Платон сидел за столом, машинально помешивая чай. В голове крутились слова Гульнары Вадимовны о том, что за Алёной ухаживает респектабельный предприниматель Андрей Соколов, имеющий серьёзные связи на телевидении. Эта мысль не давала ему покоя, разъедая изнутри.
— Большое спасибо за чудесный вечер, — произнёс он, стараясь скрыть волнение за улыбкой. — Было очень приятно познакомиться с вами.
Иван Захарович поднялся из-за стола:
— И тебе спасибо, Платон. Приятно видеть, что у Алёны такой внимательный друг.
Лариса Анатольевна тепло улыбнулась:
— Приходите к нам ещё. Мы всегда рады хорошим людям.
Платон кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается. Каждая минута прощания давалась с трудом.
— Хочешь посмотреть, как изменил ремонт квартиру? — внезапно предложила Алёна.
Платон замер. Мысль о Соколове снова всплыла в сознании: «А вдруг это правда? Вдруг я действительно лишний?» Но тело уже реагировало на её предложение.
— Да, конечно. С удовольствием посмотрю, — ответил он, стараясь не выдать своих сомнений.
Они вышли из третьего подъезда и направились к пятому. Платон шёл следом за Алёной, пытаясь сосредоточиться на её фигуре, на том, как она двигается, как свет падает на её волосы.
В квартире Алёна включила свет:
— А какой линолеум ты выбрала? — спросил Платон, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей.
— О, да! — воскликнула она. — Я столько образцов пересмотрела…
Она провела его через прихожую в ванную:
— Смотри, какая красота! — она распахнула дверь. — Это новая плитка, которую я выбрала. Правда, здорово смотрится?
На кухне солнечные лучи освещали свежевыкрашенные стены и новый гарнитур.
— Вот здесь будет зона готовки, — продолжала Алёна, увлечённо показывая каждый уголок.
Платон стоял, прислонившись к дверному проёму, и наблюдал за ней. Её воодушевление было заразительно, но мысли о Соколове не отпускали его. «Что, если Гульнара не солгала? Что, если у них действительно что-то есть?» — терзался он, не в силах оторвать взгляд от Алёны.
— А почему ты не спрашиваешь меня, как я сходила на свидание с Соколовым в «Версале»? — внезапно спросила Алёна, её голос прозвучал чуть резче обычного.
У Платона от этих слов бровь невольно взлетела вверх.
Алёна невозмутимо поправила стоящий на столе букет роз, будто это было самое обычное дело, и продолжила она, и в её тоне проскользнула едва уловимая нотка раздражения, которая тут же спряталась за привычной вежливостью.
— Здание особняка екатерининского фаворита, любителя позднего барокко и шинуазри. Самый романтический ресторан столицы, между прочим. А какой интерьер… деревянные панели, бронза, лепнина, росписи, стеклянные люстры, мебель и посуда. Он пригласил меня на спектакль в ресторан. На большом экране показывали балет, играл Чайковский, а мы ели блюда от шеф-повара. Видимо, он думал, что я прямо там растаю и предоставлю ему аванс.
Последние слова она произнесла с иронией, но Платон уже не слышал её. В его голове крутились мысли: «Так значит, Гульнара не солгала. Всё это правда…»
У него в горле пересохло. Он пытался сохранить спокойствие, но внутри всё кипело от ревности.
— Вот в чём дело, — продолжала Алёна, её голос набирал силу, — я международная чемпионка, танцевала в Бальном зале «Императрица» в «Зимних садах» его величества, который является памятником архитектуры Великобритании, да и в куче других великолепных торжественных залов. Поэтому он просчитался!