Страница 41 из 70
Глава 6
Двадцать шестого апреля, выпавшее на субботний день, погода порадовала — день выдался не дождливым, а солнечным, сама природа радовалась дню рождения Егора. Платон решил сделать шаг навстречу. Он надел элегантные брюки и тёмно-синий джемпер, купил два букета цветов — один для Алёны, другой для её свекрови — и положил в багажник коробки с подарками: наборы «Лего» с алфавитом и поездом цифр для Егора.
Собравшись с мыслями, он поехал к Алёне. Позвонив по домофону, услышал знакомый голос, открывший ему дверь. С букетами в руках поднялся на третий этаж. На лестничной площадке его ждала Алёна в красивом вязаном платье, приоткрыв дверь квартиры.
— Поздравляю с днём рождения Егора, — произнёс Платон, протягивая цветы. — Подарок у меня в багажнике, там наборы для Егора. Это тебе и твоей свекрови.
— Спасибо, Платон, — тихо произнесла она, принимая цветы. — Это очень неожиданно и очень приятно. Но не нужно спускаться за подарком. Проходи, подаришь букет бабушке. Егор сейчас одевается с дедушкой. Давай сделаем так: сначала погуляем и покатаемся, а на обратном пути заберём подарок и выпьем чаю. Именинник посмотрит подарок и ляжет спать, — предложила Алёна.
— Давай так и сделаем, — согласился Платон.
— Какой у тебя размер обуви?
— Сорок первый.
— Бери гостевые тапочки, они сорок второго размера.
В прихожей и коридоре обои ещё не поклеили, но стену украшал гобелен с гуляющими лошадьми. В коридоре виднелись три двери в комнаты. Коридор вёл в четвёртую комнату.
— Свекровь сидит в комнате, пойдём, я тебя представлю. Где ты нашёл такие цветы? Георгины же осенние? Они очаровательны. Спасибо, они замечательные, — Алёна немного стеснялась внимания, но в то же время оно доставляло ей удовольствие. Её синие глаза лучились искорками и блестели.
Свекровь Алёны сидела в первой по коридору комнате на софе. За её спиной висел гобелен с лесом.
— Ольга Анатольевна, Воронцов Платон Ильич, познакомьтесь, пожалуйста.
— Ольга Анатольевна, цветы вам. Поздравляю с днём рождения Егора.
— Ох, спасибо, Платон. Какие махровые пионовидные розы. Алёнушка, поставишь в воду?
— Лариса Анатольевна, подскажите вазу для роз?
— Бери стеклянную. Ваза больше керамической. Я знаю сорт цветов.
— В керамическую георгины. Цветы как пожар наяву. Я отнесу и поставлю на стол. Или вы бы хотели розы на стол именинника?
— Давай розы, дочка, на стол Егора. Они прекрасно пахнут.
Алёна понесла цветы на праздничный стол, а Платон продолжил беседу. В воздухе витало ощущение чего-то нового, возможно, начала того, что могло изменить их жизни к лучшему.
— Воронцов, это графская фамилия, ведь так? — улыбнулась женщина. По виду она была ровесницей пятидесятилетней тёти Дарьи. Светлые волосы были уложены в аккуратную причёску, губы аккуратно подчёркнуты помадой. Одета она была скромно: в брюки и джемпер с цветочной вышивкой.
— Дело минувших дней, Лариса Анатольевна, — сдержанно ответил Платон.
— Прошедших или не прошедших, но в бархатную книгу внесены достойнейшие люди чести. Учтите, я на это надеюсь, — продолжала свекровь.
— Постараюсь оправдать ваши ожидания, — кивнул Платон.
— Платон, Ивану Захаровичу нельзя поднимать тяжести. Мы с Алёнушкой с трудом поставили его на ноги после инсульта. Сейчас он помогает Егору одеваться в праздничный костюм.
— А что у нас будет на стол? — поинтересовался Платон.
— Будет несколько салатов: «мимоза», «оливье», «обжорка» и «Цезарь». Алёна запекла мясо с луком, поэтому в «мимозу» мы не стали добавлять лук и картошку. Торт я испекла — сметанник с шоколадом. Торт настоялся, пальчики оближешь. Но алкоголя мы не пьём: Ване и Егору нельзя, а мы воздерживаемся.
— Лариса Анатольевна, я хочу вам сказать… Я сделаю Алёне предложение. Как встречу, спрошу согласия у вашего мужа, — решительно произнёс Платон.
Пожилая дама улыбнулась:
— Я буду против, если ты обидишь Алёну или Егора. А вообще, как в Ноевом ковчеге — каждой твари по паре. Ваня не будет против.
— Алёна соблюдает год траура, — заметил Платон.
— Когда мой сын влюбился и женился, я многого не понимала в характере Алёны. Теперь я её понимаю. Если бы у меня был блашинг-синдром, я бы тоже не стремилась встречаться с Ваней. Вообще ни с кем. Это нервы. Любое волнение — и она бесконтрольно краснеет. Её мама говорила, что танцы были для того, чтобы она преодолела себя.
— Мне сорок два. Я не знаю, сколько ей лет, — признался Платон.
— Тридцать шесть. Шесть лет, как с моим сыном Лёшей, — ответила Лариса Анатольевна, задумчиво глядя на дверь, за которой одевался Егор.
— Мой второй сын живёт в Санкт-Петербурге. Лёша и Алёна поженились, оформили ипотеку на квартиру в Москве. Её родители помогли им с первым взносом. Всё это мне очень не нравилось. Я ничего не понимала в бальных танцах и думала, что она — молодая вертихвостка, которая испортит моему сыну жизнь. Их браку исполнилось восемь лет. Алёна оказалась самостоятельной женщиной. Она видела моё отношение, но не лезла к нам. Лёша слетал в Сирию, сообщил нам с Ваней о сыне и отправился во второй раз — на этот раз в Украину. Я знаю, что она его отговаривала. Он обожал небо и любил Алёну. Он завоевал её и увёз, как настоящий кавказец. После похорон она родила и пришла ко мне. Красная от волнения, но стойкая. Спросила, что я посоветую ей сделать. Ипотеку мой сын успел выплатить. Я не могла позволить ей уехать в Санкт-Петербург и забрать Егора. Ваня получил вторую группу инвалидности и вернулся домой. К нам приехали её родители: Романов Михаил Александрович и Виктория Олеговна. Её отец — доктор физико-математических наук, а мама — врач. В замужестве — Романова. Настоящая царица с нимбом. В «Бархатной книге». Любая её прихоть исполняется по взмаху руки. Я ждала сочувствия, но вместо этого Виктория Олеговна начала действовать. Она созванивалась с кем-то битый час, а потом указала конкретный реабилитационный центр и врача. Договорилась о квоте на реабилитацию, а моя невестка отдала миллион призовых за Кубок Кремля врачу Вани, передала мне семьсот тысяч с похоронных денег Лёши и два миллиона восемьсот шестьдесят тысяч своих личных сбережений. Если бы она была гордой, Ваня бы не выжил. Я попросила у неё прощения за все недомолвки и косые взгляды. Теперь мы — одна семья.