Страница 31 из 70
Из сада доносились приглушённые голоса — там прогуливались Полина с мужем Димой. Их фигуры виднелись сквозь большие окна: Полина что-то оживлённо рассказывала, а Дима внимательно слушал, изредка кивая.
Дарья Алексеевна, появившаяся следом, тепло обняла племянника:
— Как же мы давно не виделись! Что привело тебя к нам в столь поздний час?
Платон собрался с мыслями:
— Здорово, тётя Даша. У меня есть для вас новости. Помните, вы как-то советовали мне подумать о серьёзном шаге? Так вот, я послушал ваш совет. Хочу с вами обсудить и примериться к дате. Я подумал о том, что вы советовали, и сделал предложение руки и сердца.
Дарья Алексеевна заинтересованно наклонила голову:
— О чём ты, Платон?
— Я хочу усыновить Егора, а в квартире Алёны, где я буду жить, до нашего пополнения в семье. Мы зарегистрируемся, а после рождения моего наследника обвенчаемся. Алёна согласна, но её родители в США. Они вернутся из командировки, и я хочу, чтобы вы познакомились. Если дядя хочет устроить званый вечер, то жду его предложений.
Дарья Алексеевна громко окликнула:
— Борис Юрьевич! Борис Юрьевич, вы где? У нас такие новости!
— Борис Юрьевич сейчас в кабинете, занимается документами, — ответила Дарья Алексеевна племяннику. — Пойду его позову.
Она направилась к кабинету, а через минуту вернулась вместе с Борисом Юрьевичем.
— Что случилось, Даша? Платон, какие новости ты привёз?
В этот момент из сада вернулись Полина с Димой.
— Прошу всех в столовую. Ужин как раз готов, и там нам будет удобнее обсудить все подробности, — предложила Дарья Алексеевна.
В камине за изогнутой решёткой весело полыхал «живой огонь», жаря шашлык из баранины. Аромат пряного мяса наполнял просторную гостиную.
— Добрый вечер. Очень рад вас увидеть, дядюшка, — Платон подошёл к Борису Юрьевичу с протянутой ладонью для рукопожатия.
— Платон, уж не ждал, — дядя пожал племяннику руку.
— Ответственно заявляю тебе, что с двадцатого апреля по первое мая двадцать гектаров винограда я заменил новыми кильчеванными черенками. С погодой повезло: стабильно плюс пятнадцать. Если и дальше не придут холода, то жду неплохого урожая. Даже в церкви свечку поставил.
— Приятно было бы.
В этот момент в гостиную вошли тётя Дарья с тарелкой свежих овощей и семья Полины. Все кивнули в знак приветствия и направились к накрытому столу из гранитного камня, уставленному блюдами и бокалами.
— Платон, готово. Подай блюдо, буду снимать мясо с огня, — распорядился Борис Юрьевич.
— Борис, я раскладываю картофель, — отозвалась тётя Даша.
— Самое время, Даш.
— Дмитрий, открой вино на столе, будь добр. Столовое, лёгкое. Да нам нечего отмечать, — попросил Борис Юрьевич.
В этот момент Платон решился:
— На самом деле, мне есть о чём поговорить с вами, дядя.
— Например? — Борис Юрьевич подошёл с шестью шампурами к столу, раздавая их гостям. Тётя Даша тем временем раздавала горячий картофель из глубокой чаши.
Платон набрал воздуха:
— О моей свадьбе. Мы не хотим делать помолвок. Для Алёны это второй брак. У неё есть сын. Я сделал ей предложение, и она согласилась.
В комнате повисла недолгая пауза, пока присутствующие переваривали новость. Тётя Даша застопорилась с половником в руке, а Борис Юрьевич внимательно посмотрел на племянника.
У Полины взметнулась бровь:
— Чем тебе Елизавета Беристяна, интересно, не подошла? С родственниками-депутатами, с перспективами…
— Я не буду распространяться. Её идеи мне не подошли, — спокойно ответил Платон, нарезая мясо на порции.
— К чему тебе чужой ребёнок? Какая спорная глупость: «отец не тот, кто зачал, а тот, кто воспитал»! На первом месте у женщины её ребёнок. У Вовы гены Дмитрия, его отца. Заявится к вам в семью родной отец ребёнка с подарками, дитя к нему потянётся — и готовый разлад в семье.
— Полина, родной отец Егора не заявится. Полковник военно-воздушных сил, отец трёхлетнего мальчика, погиб при исполнении служебного долга. Он хороший малыш. Я его усыновлю, чтобы, когда появятся мои кровные дети, у нас не возникало проблем.
— Нельзя этого делать, Платон. Нельзя ни в коем случае! — настаивала Полина. — Зачем Вове соперники на имущество? Ты же знаешь условия завещания…
— Я тебе уже говорил, Поля, что как раз ты не имеешь к винодельне никакого отношения, — голос Бориса Юрьевича стал твёрже. — Изначально ООО «Массандровская винодельня» основана на деньги твоего дяди Воронцова Ильи Юрьевича. Я всего лишь перевёл его хобби на коммерческие рельсы. Винодельня принадлежит Платону.
Он сделал паузу, обводя взглядом присутствующих.
— Завещание я составил. Нотариус растолковал мне, что оспорить мою волю невозможно, потому что ты — замужняя, здоровая, дееспособная женщина, а не моя иждивенка. Дом твой, да, и ты в нём живёшь как домохозяйка. Мы за счёт дохода с винодельни сделали ремонт и построили баню из алтайского кедра. Где твоя благодарность, Полина, в конце-то концов?
Его слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Полина побледнела, но ничего не ответила. Платон незаметно переглянулся с тётей Дашей, которая ободряюще улыбнулась ему.
В комнате воцарилась напряжённая тишина, лишь треск поленьев в камине нарушал её монотонное течение.
— Что уж тут говорить, о моём доме, у Платоны хоромы похлеще будут с видом на Мосфильмовский пруд на территории городского природного заказника в Западном административном округе.
— Я продал родительскую квартиру, накопил денег и купил себе жильё, — Платон вопросительно посмотрел на Полину.
— Полин, что тебя не устраивает?
— Да какое право чужой трехлетний сопляк имеет на винодельню!
— Не беспокойся, — спокойно ответил Платон. — Егор меня приютит, если что. А если я посчитаю нужным, он получит от меня права на винодельню. Но, к твоему сведению, его отец о нём позаботился. Купил ему двухкомнатную квартиру в центре Москвы. У его бабушки и дедушки квартира в Москве, в том же доме у парка. А другие бабушка и дедушка — учёные из Санкт-Петербурга с мировым именем. От них наследство — квартира в доме «Трёх Бенуа» и загородный дом.
— Батюшки! — всплеснула руками тётя Дарья.
— «Три Бенуа», дом тысяча девятьсот восьмого года по заказу Первого Российского страхового общества — три брата-архитектора, которые спроектировали Дом трёх Бенуа в Санкт-Петербурге с парадными и дворами, — блеснул знаниями Дмитрий. — Миллионов триста, небось, стоит.