Страница 27 из 70
Глава 4
Четырнадцатого ноября, в пятницу, день выдался ветреным и морозным. К вечеру ожидался дождь со снегом. Платон надел брюки и тёмно-синий джемпер, кожаную куртку и поехал к Алёне. Тётя Даша просила его прислушаться к себе. Он купил ей букет цветов — большой пышный букет розовых альстромерий с синими ирисами. Платон позвонил, завёл машину во двор. Алёна открыла ему по домофону, и он поднялся на лифте на пятый этаж. Алёна в пудровом платье-футляр с драпировкой ждала его, приоткрыв дверь на лестничной площадке.
— Какой у тебя размер обуви?
— Сорок один.
— Бери гостевые тапочки, они сорок второго размера.
В прихожей и коридоре обои пожелтели, а кое-где отвалилась штукатурка. Цветы Алёне очень понравились.
— Где ты их нашёл? Само очарование. Спасибо. Они замечательные, — Алёна немного стеснялась внимания, но в то же время оно доставляло ей удовольствие. Её синие глаза лучились и блестели.
— Надо поставить цветы в воду. Как раз была стеклянная ваза. Поставлю в комнату. Я тебе очень благодарна за предложение с ремонтом. Спасибо огромное. Я в ремонтах совершенно не разбираюсь. У меня две комнаты. Лёша в своё время всё с балкона выбросил, даже не знаю, что там было. Утеплитель балконной двери совсем прохудился, зимой оттуда сквозит.
Платон внимательно слушал, отмечая про себя все детали.
— А что с балконом? Нужно будет полностью менять остекление?
— Не знаю… — Алёна смущённо пожала плечами. — Я даже не заглядывала туда давно. Просто закрыла дверь и стараюсь не замечать эту проблему. А ещё обои в прихожей пожелтели, штукатурка кое-где отслаивается…
— Не переживай, — успокоил её Платон. — Мы составим подробный план работ, привлечём специалистов. Главное — результат.
Алёна снова улыбнулась, но в её глазах всё ещё читалась тревога.
— А это не слишком дорого? У меня совсем нет опыта в таких вещах…
— Давай не будем забегать вперёд. Сначала составим смету, а потом будем принимать решение. Уверен, найдём оптимальное решение.
— Сынок уже мечтает, после ремонта он сможет приглашать домой своего друга Пашу. Его мама спросила, сможет ли он прийти к нам во вторник, в санитарный день.
— Конечно же сможет. Застеклим, утеплим пол на балконе, и будет тепло в комнате. Друг Егора сможет прийти.
— У Паши новая игрушка — паровозик. Егор очень хочет его увидеть. Но мне надо подумать, чем их кормить. Можно ли Паше гречку с мясом или грибной супчик на обед и перекус? Растительное молоко он возьмёт с собой. Хлеба, я знаю, Паше точно есть нельзя.
— А что с Пашей такое? — Платон призадумался. До сих пор он никогда не слышал о болезнях, при которых нельзя есть хлеб. Общаясь с ней, он открывал для себя вещи, о которых ранее не задумывался.
— У Павла целиакия. Это просто непереносимость глютена, то есть он не может есть злаковые: хлеб, полбу, булгур, мясные субпродукты. Второе — у него непереносимость молочного белка лактозы. Ему можно крупы и бобовые, а пить — растительное молоко или сок. С этим можно жить.
Платон немного приуныл, обдумывая эти ограничения.
Алёна улыбнулась:
— Куплю рисовую муку ко вторнику. Заказывать роллы накладно, сыр в них нам не нужен. Испеку ко вторнику печенье с бананом или повидлом. У меня дома есть бананы и яблоки. Если Паша принесёт какой-нибудь фрукт, я нарежу фруктовый салат. К салату растительное молоко и фрукт, кроме банана и яблока.
— Зачем туда высовываться, если он может обвалиться? Балкон в первой комнате. Сегодня ветрено. Лучше, чтобы не простудиться, на балкон выходить в куртке.
— Я на минутку. Огляжу фронт работ. В любом случае на балконе будут работать мастера, которые сейчас к нам подойдут, — Платон не стал вешать куртку, а сначала вышел на балкон, а потом всё-таки снял её и повесил на крючок в прихожей.
Осмотрев балкон, он вернулся к Алёне:
— Кроме остекления на трехметровой лоджии нужно исправить перекос, укрепить плиту и наладить сток воды.
В дверь позвонили — пришли мастера. Двое мужчин: молодой в кепке и постарше.
— Ремонт и остекление балкона с внутренней отделкой и самым лёгким утеплением обошлось в восемьсот тысяч рублей, — озвучил сумму старший мастер. — С такой доплатой мы приступаем к работе и завершаем остекление за три дня. Хозяйка не переживайте.
— Руководить работами будет Платон. Мне говорили, чтобы меня при строительных делах не было слышно и видно. Все завтракали?
— Мы завтракали. На обед в два часа хотелось бы отойти, — намекнул молодой мастер.
— На обед для всех в два часа будет запечённая утка с яблоками, грибами и картофелем.
— Мы вас не стесняем? — спросил старший мастер.
— То есть вы не хотите есть мою утку?
— Очень хотим, душа моя. Не обижайся, — Платон погладил её по плечу.
— То-то же. Утка два с половиной килограмма. На шестерых взрослых по куску, а Егору — уменьшенная порция. В моём доме кто работает — тот ест, а не давится бутербродами всухомятку. Я ночь держала утку в маринаде.
— Каком? — поинтересовался молодой мастер.
— Апельсиново-соевом с мёдом и специями.
Обедали все вместе на кухне. Часть утки Алёна отнесла вниз свёкрам и сыну. Мастера, поев горячего, в благодарность успевали доделать дневной объём работ до семи часов вечера.
В последний день у мастеров возникла проблема. Платон помогал устранять недочёт и выходил на балкон, правда застеклённый, без куртки. По цвету лица из-за блашинг-синдрома Алёне поведение Платона не понравилось. Она холодно глядела на оставшуюся висеть кожаную куртку Платона, как на врага, и, когда мастера ушли, включила горячую воду, чтобы наполнить ванну. Когда ванна наполнилась, она бросила туда эвкалиптовую бомбочку с миндальным маслом, отнесла внутрь табуретку и вернулась в прихожую.
Мужчина распрощался с мастерами.
— Кругом! — сказала сердито Алёна.
— Что? — Платон удивлённо воззрился на неё.
— Лежать в горячей ванне шагом марш! — подпустила она в голос менторские ноты.
— Душа моя, мне не холодно. Толком и не стоял на улице.
— Да что ты говоришь? Снега на улице нет, порывов ветра нет. Егор поёт сию песню каждый раз, промочив ноги. «Мама, я не заболею!» А потом сиди с ним, ставь горчичники и проверяй температуру, боясь осложнений. Принесу тебе в ванну чай с ежевикой. Пропаренным нельзя выходить на холодный воздух под ветер. Спать будешь в кровати, — гордо вскинувшись, Алёна удалилась в кухню заваривать ему чай. Он её расстроил.