Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 14 из 70

— Очень даже корректно. Вы мне напоминаете Гулю, которая советует брать долларовые конверты, чтобы не иметь проблем? Тоже за неспортивное поведение?

— На самом деле я не знаю ваш уровень дохода. Хотя, если честно, Егор говорил, что ждал бульдозер полгода.

— Я уже не говорю о том, что благодаря конвертам Егор бы ими обложился, а вы бы потеряли шанс ремонтировать мой балкон, — улыбнулась Алёна. — Занятия? Пожалуйста, сколько угодно. Я беру даже бесперспективных учеников, исходя из своего материального положения. Однако, некоторые умельцы подсунули мне конверт под дверь.

— Что вы сделали? — Платон Ильич улыбнулся.

— Я не звонила по телефону доверия, если вы об этом. Я знала, кто и где у меня танцевал, но унижать себя предположениями не стала. Прочла всем учащимся лекцию о статье двести девяносто Уголовного кодекса о получении взятки преподавателем. Спросила у детей, чьи это деньги — естественно, ответа не получила.

— И что дальше?

— Разразился скандал. Завуч прибежала меня отчитывать. Вы же помните, «Динамо» — змеиное гнездо, где я самая ядовитая змея.

— Алёна, что именно вы сделали?

— Ничего исключительного. Их трепыхания мне наскучили. Я доказала, что их деньги мне не достались. Отстранила от соревнований всех богатых учеников. Кто-то ушёл, кто-то остался. Паре девочки и мальчика, которые не могли себе позволить такой наряд, купила костюм для выступления на деньги из конверта. Мы даже заняли призовое место. Какой был скандал…

— Алёна, для детей это было жестоко.

— Неужели? Они хотели упрятать меня в тюрьму. В то время я сходила с ума по полётам Лёши, каждый день после работы ходила в храм — мне не было разницы на их малолетних взяточников. Вообще, я капризная девочка… — Она подогнула ноги на кровати.

— Например?

— Не хочу ехать домой. В сырую квартиру с продуваемым окном, треснувшей штукатуркой повсюду, стенами, пахнущими старостью. Не стоило меня вытаскивать из кабинета. Я бы свернулась калачиком в кровати, укрылась одеялом и спала. Дорога долгая, здесь потолок красивый, я согрелась, да и ноги болят.

— Алёна, вы так ненавязчиво меня соблазняете?

— Да бросьте, нужны вы мне. Тут одеяльце пуховое, подушечка мягкая. Как вас Гуля называла: директор, акционер или бенефициар?

— И кто же я?

— Вы сами сказали, что вы собственник. Владелец заводов, дворцов, пароходов — настоящий негодяй.

— Почему?

— Зачем было целоваться? Лёша приезжал ко мне в марте двадцать четвёртого года. Неделю ему дали. За год я забыла, каково это. Теперь пойду к батюшке, он наложит какую-нибудь епитимью — что я буду делать? Стыд-то какой.

— Что такое епитимья?

— Это церковное наказание, нравственно-исправительная мера.

— Приведите пример? Я совершенно не разбираюсь в этом.

— В сказках моего сына вечно с царями какая-то беда: то жар-птицу ему подавай, то коней златогривых, то царевну. Не зная брода, суёмся в воду. Какое позорище! Как меня батюшка назовёт? Повелит поклоны бить до скончания века, пост держать или акафисты в одиночку читать, а может, вовсе от причастия отлучит? Господи, Иисусе Христе, спаси, сохрани и помилуй! Что свёкры мне скажут? Егору нет и трёх лет, а мать спятила! — Алёна осенила себя крестным знаменем.

— Алёна, вы православная?

— Да. Вы точно не мусульманин, не буддист. Не говорите мне… Я забыла это новомодное словечко.

— Я не атеист. Не угадали. Я крещёный в православие, просто редко хожу в храм.

— Надеюсь, вы не думаете, что я сумасшедшая в платке? Лёша умер, Егору исполнилось два с половиной года, квартира не выплачена, с балкона дует, свёкор заболел, свекровь в своём мире, не вдаваясь в подробности. Со свекровью у меня не было отношений — мы не враждовали, но она не одобряла «нездешнюю» танцовщицу бальных танцев в жёнах у старшего сына. Мои родители в северной столице, нет, вру. В августе они улетели в США.

— Вы ходили в церковь?

— Да. Батюшка посоветовал обратиться в военкомат. Президент выплачивает пять миллионов за погибших. Я сходила, собрала и отправила документы. Два месяца как в бреду. Перед банком долгов нет. Квартира моя и Егора. Лёши нет.

— Вы с свекровью подружились?

— Батюшка посоветовал говорить как есть. Я пришла к ней и всё рассказала. Она не захотела, чтобы мы с Егором уезжали в Санкт-Петербург, разрешила сыну жить с дедушкой, ведь с балконом беда. Надо встать и идти домой. Или я правда усну.

— Я вас отвезу.

— Не надо. Меня накормили бесплатным итальянским супом и подарили пирожные. Я не готова к интрижкам. Егор и так много пережил. У него день рождения. Мальчик ждёт, дедушка с бабушкой ждут, что я скажу? Они у меня все стараются: дедушка поправился, бабушка помогает, Егор ходит в детский сад. А я ударюсь в блуд, расстрою их. Зачем? Скажут: «Не натанцевалась», «Опустилась до…»

— Стоп. Незабудка моя, я тоже человек серьёзный, а вы придумываете какие-то страсти, — Платон улыбнулся. Он хотел засмеяться, но понимал, что тогда Алёна вскочит с кровати и убежит.

— Давайте решать.

— Что именно?

— По поводу дня рождения вашего сына. Я же говорил, что у меня серьёзные намерения насчёт вас. Я не против Егора. Сбежать не получится, — Платон заметил, как смутилась Алёна, а её щёки покрылись румянцем.

— Тогда, Платон, придёте к нам на день рождения Егора двадцать шестого апреля.

— Хорошо. Что подарить имениннику?

— Набор LEGO Duplo для трёхлетних детей. Нам как раз исполняется три года. Есть вполне приемлемые варианты. Только зоопарк не нужно — сходим, когда потеплеет. Будем праздновать у дедушки и бабушки. Ленинский проспект, дом двадцать восемь, квартира шестьдесят девять, третий этаж в пятом подъезде. Моя — семьдесят пять, пятый этаж в третьем подъезде. Приходите в час дня. Домофон ноль шестьдесят девять.

— Приду. А вы что подарите?

— Пойдём в театр на «Теремок» к Надежде Бабкиной. Ещё закажу развивающую игру «Рыбалка». Егор будет определять размеры, цвета, формы рыбок, их количество. У дедушки Миши есть спиннинг — он научит внука удить рыбу.

— Могу пойти с вами.

— Спектакль длится час десять минут, с интерактивным актёром. Дети будут строить теремок. Думаете…

— Думаю, пора перейти на «ты». Мы же целовались, Алёна. Согласна? — Ему показалось, что её синие глаза расширились. Она склонила голову набок и легко согласилась: