Белая маска: Раб

Это плавание запомнилось Элару на всю жизнь. Не так уж часто он куда-то выбирался из фамильного поместья, а если и выбирался, то исключительно в комфортной каюте, как и подобает сыну знатного лорда. Но тот Элар остался в прошлом. Нынешний, как и остальные рабы, беззастенчиво блевал себе под ноги, утомившись от качки. Без интереса ел тушеные бобы с рыбой, которыми кормили абсолютно всех рабов. И гадал, когда же закончится это проклятое плавание. Пожалуй, Элар был единственным, кто искренне порадовался, когда корабль наконец-то достиг островов Гастана.

Из трюма он выбрался на негнущихся ногах, но не смог сдержать улыбки и полной грудью вдохнул жаркий, пыльный воздух. Даже на плеть Виелиса, которая опустилась ему на спину, почти не обратил внимания и, продолжая улыбаться, спустился по просоленным доскам на землю. Правда улыбка сошла на нет, когда из трюма надсмотрщики начали доставать тех, кто плавание пережить не смог. Их распухшие, синие тела выносили последними, чтобы тут же бросить на песок рядом с лениво плещущимися волнами.

– Несчастные, – только и мог прошептать Элар, не в силах отвести взгляд от трупов рабов.

– Как бы нам не начать им завидовать, – задумчиво обронил Роальд и, вздохнув, добавил. – Пошли, малец. Нить их жизни обрезана, а вот твоя… твоя пока продолжает виться.

Душный трюм быстро сменило раскаленное солнце, когда рабы, под присмотром своих хозяев, впервые ступили в пустыню Эскар-тан. От жара плавилась кожа, и соль хрустела на зубах, будучи поднятой в воздух сотнями рабских ног. Хорошо хоть надсмотрщики без устали снабжали рабов водой. Иначе караван невольников потерял бы как минимум половину. Вода была теплой, невкусной и стоило выпить свою порцию, как вся влага тут же выступала на коже, оставляя после себя липкую соленую корку.

– Пейте, выедки! – командовал обгоревший на солнце Виелис, швыряя тяжелый половник в ведро с водой. К ведру тут же ручейками стекались рабы, чтобы урвать себе хоть каплю живительной влаги. Элару, Роальду и Тилле повезло. Они шли в начале невольничьего каравана и воду получали первыми. Но даже несмотря на это каждый раб страдал от жары и жажды, лениво переставляя ноги и с тоской смотря на раскаленный шар, зависший в небе. Каждый понимал, что в соляной пустыне без воды ты не продержишься и часа. Солнце растопит остатки жира в твоем теле, высушит кожу и за пару дней оставит от тебя только белые кости.

– Возьми, – шепнул Элару Роальд, протягивая подобранный им в порту гладкий камушек.

– Зачем? – осторожно спросил мальчишка, косясь на алийца. Тот вместо ответа сунул точно такой же камешек себе в рот, словно и не камень это, а каградский мед.

– Поможет снизить жажду, – ответил Роальд. Вздохнув, Элар подчинился и, сунув камешек в рот, принялся гонять его между зубов. Рот тут же наполнился слюной, благодаря чему стало в разы легче дышать. – Видишь?

– Вижу.

– Гастанская хитрость. Когда племя идет на охоту, воду экономят. И в дело вступают камни. Такая себе замена воде, конечно, но выжить помогает.

Элар не ответил. Только благодарно кивнул и поправил повязанную на голову тряпку, которая хоть как-то защищала его от палящего солнца.

Днем и ночью караван невольников шел вперед, следуя за сопровождающим – молчаливым гастанцем, вооруженным до зубов. Рабы уже не стенали, шли молча, экономя силы и закусывая до крови пересохшие губы. Но не проходило и дня, чтобы кто-нибудь из рабов не падал лицом вниз в раскаленный соленый песок. Поначалу таких освобождали от цепей и добивали ударом меча в шею, но потом на них попросту перестали обращать внимание. До соляного города Эскар-тан из трехсот рабов добралась только сотня.

Элар, которого безжалостное пустынное солнце высушило и лишило всех сил, порой задавал себе вопрос. Кому, мол нужны такие изможденные рабы? Ответ пришел гораздо позже. Если ты добрался до центра пустыни, значит, выживешь и там, где остальные невольники попросту сдохнут.

Эскар-тан был городом странным. По крайней мере, по меркам обычных жителей империи. На поверхности располагались только ветхие, продуваемые жаркими, солеными ветрами лачуги, в которых находился вход в настоящий город. Царство соли и боли, как рассказывали о нем те немногие, кого нелегкая занесла в это место. Настоящий город расположился внизу, под толщей соленого песка, покрывавшего потрескавшуюся землю.

Десятки и сотни тоннелей, старых шахт и отполированных тысячами ног артерий вели глубоко вниз. Именно там, в гладких пещерах, освещенных лишь факелами, жили люди. Если их можно было назвать людьми, конечно. Поговаривали, что в Эскар-тане нет места приличным. Здесь обитает только гнусь и мерзость со всей империи. И Элар был склонен с этим согласиться.

– Кто такие? – лениво спросил грузный стражник на входе в один из тоннелей. Он был облачен в надраенный до блеска бронзовый нагрудник, за плечом торчала рукоять каградской сабли, а черные глаза внимательно осматривали караван.

– Невольники. На рынок, – коротко ответил ему Пуст. На мародере пеший переход по соляной пустыне никак не отразился. Он, как немногие и важные, путешествовал под паланкином, вдоволь пил воды и ел получше своих рабов. Его кожу лишь немного тронул загар, в то время как Виелис темнотой кожи мог запросто посоперничать с гастанцами.

– Торговый знак есть?

– Есть, – кивнул Пуст, вытаскивая из кармана необычную белую бляшку, на которой были вырезаны незнакомые Элару символы. Этот знак перекочевал в руки стражника, который тут же попробовал бляшку на зуб и, скривившись, сплюнул на пол.

– Настоящая, – буркнул он и, посторонившись, указал рукой в темный проем. – Милости прошу.

– Шевелитесь, выедки, – весело гаркнул Виелис, хлопнув по спине ладонью Роальда. – И посмотрите на солнце повнимательнее. Кто-то из вас его больше не увидит.

Спуск был глубоким и Элар довольно быстро потерял ориентацию, устав считать многочисленные ответвления. Единственное, что он видел – это тусклый, желтый свет масляных ламп, которых в подземном городе было в избытке, и подрагивающую спину Тиллы, идущей впереди. Под ногами похрустывал соленый песок, он же скрипел на зубах и неотвратимо забивал собой легкие. От жжения в носу потекли слезы. Элар пока не догадывался, что очень скоро привыкнет к этой особенности подземного города. Он покорно шел вперед, утирая слезящиеся глаза и мечтая о глотке воды. Теплой, холодной – без разницы. Лишь бы влага ополоснула раскаленное и опухшее от соли горло.