Белая маска: Раб

– Работа, – подтвердил Миред. – Лентяев тут нет. Хочешь жить, так трудись наравне со всеми. Если ты не Именнованный, конечно. Значит, так. Ступайте пока и найдите себе дом. Свободных келий тут предостаточно, только проверьте, чтоб хозяев внутри не было. А завтра найдем вам работу. В первый день у всех голова кругом. И от вопросов, и от соли, которой воздух пропитан.

Элар задумчиво посмотрел вслед уходящему Миреду и, мотнув головой, тоскливо осмотрел чернеющие провалы. Кельи. Так их называли местные.

Сами кельи представляли собой небольшие гроты, выдолбленные в соли в давние времена, когда шахты еще работали и никаких Ям Боли и в помине не было. Сейчас же в этих гротах жили люди, причем Элар сразу же подметил, что подавляющим большинством были старики. Молодые и выносливые жили выше, но новеньким путь туда был пока заказан.

Михел, пока Элар осматривался, уже нашел себе дом. Келью, расположенную совсем рядом с дорогой, идущей наверх. Бормоча под нос ругательства, он осматривал свое жилище, но Элара это не интересовало. Ему надо было найти свой собственный дом.

В первой келье, которая показалась ему интересной, уже жил какой-то древний старик. Седой, беззубый и вонючий. Скривившись, Элар поспешил покинуть келью, пока его не вывернуло наизнанку. В двух других гротах тоже кто-то жил. Плюнув себе под ноги, мальчишка упрямо задрал голову и отправился вглубь по проходу, пока не остановился перед пустой кельей – пустой, как желудок бедняка. Справедливо рассудив, что здесь вряд ли кто-то живет, Элар забрался внутрь и, бегло осмотрев свой новый дом, улегся на голый пол. В голове шумело, до одури хотелось пить, но мальчишка заставил себя закрыть глаза. В мыслях промчалась стремительным галопом его старая жизнь. Сытая, спокойная. Новая жизнь не сулила ничего хорошего, но Элар был не обычным рабом, а сыном одного из старейших лордов Эмпеи. А отпрыски старейших лордов никогда не давали отчаянию завладеть своими душами.

– «Там, где другие утонут, Таллерионы всегда найдут способ, как удержаться на плаву», – вспомнились слова отца, сказанные Элару давным-давно.

– Я жив, – тихо ответил он сам себе. – Мои руки и ноги крепки, а голова ясна. Значит, не так все и плохо. Надо поспать. Будет новый день, будут новые испытания…

Элару казалось, что он только на миг закрыл глаза. Однако чернильная тьма, в которой так уютно покачиваться во сне, сменилась ворчливым голосом Миреда и болезненным тычком в ребра. Элар проснулся мгновенно и, перекатившись в сторону, исподлобья посмотрел на усмехающегося гастанца.

– Как ты понял, что я здесь? – нервно спросил мальчишка. – Ты же слепой!

– Легко, – ответил Миред и прикоснулся пальцами сначала к носу, а потом к ушам. – Я слышу, я чувствую. А ты все еще пахнешь волей. Той сытой жизнью, которая легко и беззаботно струится там, наверху. Вставай, мальчик. В Ямах занялся новый день, а это значит, что пора работать.

Выбравшись из своей кельи, Элар увидел, что рядом с входом уже стоит зевающий Михел. Причем по лицу каграда было понятно, где и как он вертел и Ямы, и способы пробуждения. Впрочем, Миреду было плевать что там думают новенькие. Он вышел из кельи следом за Эларом и, остановившись, скрестил могучие руки на груди. Пусть гастанец смотрел поверх голов, мальчишка мог бы поклясться, что чувствует на себе его взгляд.

– Ты, тощий, – буркнул Миред, повернувшись в сторону Михела. – Пойдешь на кухню. Найдешь там старую Филис… не ошибешься, как ее увидишь, она тебе работу и даст. Кухня рядом с дверью, через которые вы сюда попали…

– Ладно, – процедил Михел.

– Ты еще здесь? – картинно удивился гастанец, понюхав воздух. – А ну, брысь!

Элар слабо улыбнулся, когда испуганный Михел резко сорвался с места и бросился бежать вверх по извилистой дорожке. Белые глаза Миреда остановились на мальчишке, и Элар невольно вздрогнул, увидев, как тонкие, бескровные губы расплылись в улыбке.

– Ты, мальчик, пойдешь со мной вниз. К источнику. Пять или шесть ночей назад Яма забрала одного из водоносов, а вода здесь куда важнее, чем воздух и еда. Вот ты его и заменишь. Глядишь, и мускулами обрастешь, да заматереешь. Не так быстро соленый песок кровью своей смочишь, ежели судьба отправит тебя на арену.

– Хорошо, – кивнул Элар. Ответ понравился гастанцу. Тот махнул рукой, призывая следовать за ним, и отправился вглубь темного тоннеля.

Идти пришлось долго. Элар перестал удивляться тому, как Миред ухитряется найти дорогу в хитросплетении тоннелей, и просто шел за ним, как покорный конек, которого хозяин тащит на рынок. Однако удивиться ему пришлось, когда они вошли в большую пещеру, освещаемую чадящими факелами. Удивительнее всего было то, что в пещере обнаружилось озеро, настолько большое, что не было видно краев. У озера, на деревянном понтоне, стоял грузный, волосатый человек в пыльных, черных штанах, покрытых солеными разводами. Мимо него то и дело сновали водоносы – измученные рабы, тащившие на своих спинах тяжелые деревянные бадьи, наполненные водой из озера.

– Смотрю, Тос тебя еще не забрал, старый ворчун, – потянув носом, буркнул Миред. – Казалось бы, при таком количестве воды ты все равно умудряешься вонять, как нестиранное исподнее. А, Лано?

– Тос на такие глубины не спускается, – ответил волосатый Лано, утирая вспотевший лоб. – Это что за доходяга с тобой?

– Водонос тебе новый.

– Хиловат.

– Думаешь, я привел бы тебе дохляка? – сварливо спросил Миред.

– Плевать, – отмахнулся Лано. – Сдохнет, так Тос с ним. Как звать, малец?

– Элар, – ответил мальчишка.

– Видишь у стены бадью?

– Вижу.

– Вешай себе на спину, потому дуй сюда, – он указал на двух уставших женщин, которые раз за разом опускали деревянные ведра в озеро, чтобы наполнить бадьи водоносов. – Как наполнят, отнесешь бадью на кухню. Ясно?

– Более чем, – кивнул Элар, направляясь к своей бадье. Он еще не догадывался, что проклянет и Миреда, и судьбу, которые отрядили его в водоносы.

Первый подъем Элар запомнил на всю жизнь. В спину и плечи больно врезалась веревка, которой была привязана бадья с водой. Ноги на первом же крутом подъеме налились тяжестью и заныли от боли. Пот градом струился по лицу, заливая глаза так, что ничего не было видно. Но Элар шел вперед, кусая губы до крови и впиваясь в веревку на груди побелевшими пальцами. Другие водоносы, привыкшие к подобному, легко обгоняли его на пути наверх, но ни один из них не улыбнулся и не посмеялся. В памяти все еще были живы воспоминания об их первом дне. Каждый из них через это проходил, и только это осознание давало Элару силы идти дальше.