Страница 98 из 225
Алексей в своей прежней жизни в таких «сражениях» у стола не раз участвовал, а потому нрав и чаяния мелкого чиновничества знал как свои пять пальцев. Не прошло и часа, как они уже пили на брудершафт; а еще через два — стали назваными братьями. Столоначальник, утирая слезы рукавом, жаловался на несправедливость судьбы и тяжкую долю; надзиратель же, всхлипывая, сокрушался, что образования не получил и оттого на него всякий коллежский асессор смотрит как на пустое место.
Весь вечер они то плакали, то смеялись, и ни словом не обмолвились ни о «соляных паях», ни о прочих делах. Однако, провожая захмелевших друзей до извозчика, Алексей каждому незаметно сунул в карман по увесистому конверту. Внутри позвякивало то самое золото, что когда-то подарил ему старый разбойник.
На следующий день, едва Алексей вернулся из школы, квартальный надзиратель уже поджидал его в комнате. С сияющей улыбкой он вручил ему две квитанции на сорок пудов соли каждая и спросил: — Ну, любезный наш, сказывай: как лавку назовем, где место присмотрели и чье имя в купеческой гильдии прописывать станем?
Алексей лишь горько усмехнулся да головой покачал: — И не думал еще об этом.
Поразмыслив, он решил назвать дело «Торговый дом Трое друзей» — в знак их товарищества. Хозяином же решил записать Степана. Алексей заранее навел справки: в нынешних законах числиться «купеческим братом» не запрещалось, а сословное звание «мещанина» Степану вреда не принесет, да и детям его путь к наукам не закажет.
Но всё же старые предубеждения были сильны — купеческое имя в Империи хоть и уважали за деньги, да за ровню не считали. Потому Алексей и решил сперва спросить Степана: согласен ли он? «Ежели откажется, — думал Алексей, — тогда уж батюшку своего впишу, ему теперь терять нечего».