Страница 221 из 225
. Для подданных же он был одиннадцатым императором Великой империи, взошедшим на трон в пятнадцатилетнем возрасте…
Если судить непредвзято, император Роман был весьма привлекательным мужчиной: благородная бледность кожи, правильные, точеные черты лица, аккуратная бородка и необычайно длинные пальцы. Однако его слишком узкие и излишне тонкие губы начисто лишали его облик мягкости и гармонии. От всей его фигуры веяло скрытой угрозой, холодным расчетом и изощренным умом, с которым было невероятно трудно иметь дело.
Прямо сейчас император аккуратно массировал длинными тонкими пальцами переносицу. На его челе залегла глубокая тень тревоги. Взглянув на Первого министра, он негромко спросил:
— Григорий, скажи мне… Что нам делать, если Пять Ангелов так и не явятся на наш зов?
Любой другой чиновник на месте Тарасова мгновенно растерялся бы и впал в ступор от столь странного вопроса. Но старый министр неотлучно служил государю более двадцати лет и научился читать мысли самодержца с полуслова. Он прекрасно знал, что под «Пятью Ангелами» император имел в виду вовсе не своих кровных братьев и уж точно не легендарных ангелов из Библии. Своего государя ангелы из книги вообще мало интересовали, Роман искренне считал себя самым мудрым и просвещенным монархом в истории человечества.
Пять Ангелов, коих столь истово почитал и баловал подношениями император Роман, были не ангелами Бога, а верховными небесными владыками пяти сторон света. Центральный ангел, повелевающий стихией земли; Восточный ангел, ведающий деревом; Южный ангел, несущий силу огня; Западный ангел, властвующий над металлом и Северный ангел, направляющий стихию воды.
Этот венчанный монарх свято, непоколебимо верил, именно эти пять ангелов благодаря его многолетним, ежедневным и ревностным молитвам оберегают алтари династии от внешних врагов и внутренних смут, даруя империи вечное процветание. И именно они хранят его собственное, с самого детства слабое и болезненное тело от злых ветров и вредоносных энергий, продлевая его годы до желанного бессмертия.
С самого наступления шестого месяца государь заперся в павильоне. Там, среди зажженных лампад и дымящихся благовоний, он держал строжайший пост и проводил тайные ритуалы, моля Небеса о ниспослании благодати, отведении бед от империи и скорейшем истреблении пиратов, дабы вернуть покой на многострадальные рубежи.
Тарасов не раз слышал от самого государя, что в прежние времена во время совершения этих таинств император физически ощущал, как всю комнату заполняет чудесный, неземной аромат. Все грязные мирские помыслы и суетные шумы тогда исчезали без следа, оставляя в душе абсолютную, звенящую чистоту. В эти мгновения один из Пяти Ангелов сходил в своей духовной ипостаси в чертоги Имперского сада, вел с государем тихую беседу и указывал верный путь среди тумана сомнений.
Однако в этом месяце священное уединение не принесло плодов. Сколько бы император ни пытался погрузиться в созерцание, он никак не мог войти в состояние. Его разум наводняли тревожные, хаотичные мирские шумы, напрочь отрезавшие его от каналов связи с Пятью Ангелами. Он пытался достучаться до ангелов больше полумесяца, изо дня в день, упрямо и тщетно. В сердце Романа закралась горькая, почти детская обида, смешанная с пугающим чувством, будто они покинули его.
— Наставник Святослав, бодрствуя ночью, созерцал движение светил — тихо, с неизбывной тоской протянул император, уставившись в пространство. — Он доложил, что уже несколько ночей подряд на востоке загорается комета длиною в палец. Хвост её тянется прямо к северному созвездию, дерзко вторгаясь в Небесный дворец Северного Ангела. Боюсь, именно это зловещее знамение закрыло от нас взоры Пяти Ангелов.
С этими словами Роман медленно повернул голову и устремил на Первого министра тяжелый, пронзительный взгляд. В глубине его сузившихся глаз вспыхнули опасные, непредсказуемые искры:
— Григорий, ответь мне… Что, по-твоему, означает это небесное знамение?
Старый Тарасов мысленно хмыкнул:
«Да что тут гадать? Комета на востоке это пиратская чума, полыхающая на побережье»
. Однако на его лице мгновенно отразился неописуемый, благоговейный ужас. Старик шумно повалился с банкетки на колени, приник седой головой к полу и истово запричитал, принимая весь удар на себя:
— Ваше Величество! Это мы, ваши ничтожные и бездарные слуги, своей немощью лишили покоя Ангелов и ввергли в глубокую скорбь нашего Отца и Государя! Наш грех велик, как океан! Прошу, покарайте вашего верного раба, обрушьте на меня свой монарший гнев, дабы умилостивить Ангелов и рассеять их великую обиду!
Договорив, старый министр уткнулся лицом в парчовый ковер и искренне, навзрыд зарыдал, содрогаясь всем телом.
Видя, как восьмидесятилетний старик безутешно рыдает у его ног, император Роман невольно смягчился. Гнев в его глазах уступил место привычной снисходительности. Он досадливо махнул рукой:
— Ну ладно тебе, ладно. Советник, помоги министру подняться. Разменял девятый десяток, а плачет по любому поводу, точно малое дитя.
Полноватый, добродушный на вид советник, который до этого безмолвной тенью стоял у стены, тут же подскочил к старику и аккуратно подхватил его под мышки. Но даже поднимаясь, Тарасов продолжал всхлипывать и утирать слезы рукавом:
— Когда ваш верный пес видит, как государь чахнет от забот, у него сердце кровью обливается, словно его режут тупым ножом!
Роман достал из кармана белоснежный платок из тончайшего шелка, скомкал его в шарик и беззлобно запустил им прямо в благообразное лицо Первого министра, шутливо прикрикнув:
— Ах ты, старый притворщик! Всякий раз, как ты заводишь эту волынку со слезами, мне вместо гнева смеяться хочется.
— Ваше Величество… — старик Тарасов скорчил обиженную мину, шмыгнув носом. — Ваш слуга исходит из чистой, безусловной преданности…
— Хорошо, хорошо, верю, — Роман крутанул в пальцах позолоченный пестик и его суровый лик окончательно разгладился. Он небрежно опустил оружие в чашу и вздохнул: — Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, старый лис, на что указывает эта проклятая комета. Восточная пиратская зараза.
Император резко подобрался на кушетке и его голос вновь налился стальной, леденящей яростью: