Страница 205 из 225
Глава 110
Личная армия
Ночь стала совсем глухой, однако на северном берегу битва продолжалась полным ходом. Особо яростные крики и самый жестокий, кровопролитный бой разгорелись на верхнем участке течения. Ополченцы отчаянно махали длинными шестами, очищая речную гладь, но заготовленные копья уже полностью закончились, и прикрыть бойцов плотным обстрелом было больше нечем. Пользуясь этим, немалая часть пиратов сумела преодолеть заграждения под водой, вплотную подобралась к суше и вихрем выскочила на берег, с ходу выкашивая ряды крестьян своими саблями.
К счастью, именно в этот критический момент наперерез прорвался Алексей со своим резервным отрядом.
Раздался оглушительный хлопок выстрела и один из только что вынырнувших пиратов рухнул замертво. Алексей сдул тонкую струйку дыма с дула ружья и привычным жестом передал его стоящему позади сметливому крестьянину-подмастерью. Этот парень уже наловчился с поразительной скоростью чистить шомполом и кусочком замши закопченный ствол, засыпать свежую порцию пороха, плотно утрамбовывать его серебряным стержнем и закладывать три тяжелые железные пули.
Сам же Алексей тут же перехватил второе, уже заряженное ружье, размял затекшие и ноющие от бешеной отдачи кисти рук и шагнул за спины стоящих в первом ряду ополченцев. Он выцеливал исключительно тех пиратов, которые уже успели закрепиться на суше и хладнокровно спускал курок, на таком близком расстоянии промахнуться было практически невозможно.
Проделав этот фокус несколько раз, юноша уложил на месте четырех или пятых врагов. Для Алексея еще вчерашнего дня подобное было бы чем-то запредельным и немыслимым, прежде он, рафинированный и мягкий книжник, до смерти боялся вида крови и за всю жизнь не зарезал даже курицы. Однако та чудовищная, кровавая резня, которую пираты устроили прошлой ночью, до основания переплавила характер этого хрупкого интеллектуала. Теперь он твердо верил, что эти заморские твари вовсе не люди, а раз так, то и уничтожать их не грех, а значит, и никаких душевных терзаний он больше не испытывал.
Гоша же оказался едва ли не единственным в этой крестьянской ораве, кто мог безнаказанно громить пиратов в ближнем бою. Сжимая свою тяжелую саблю с широким лезвием, он грозным утесом высился у самой кромки воды. Стоило очередному головорезу попытаться выскочить на берег, как Гоша ловил его в момент потери равновесия и наносил сокрушительный удар. Почти каждый его взмах оканчивался трупом, отчего парень испытывал дикий, залихватский восторг.
Но таких, как Алексей с его огнестрельным арсеналом или Гоша с его богатырской силой и воинским умением, на берегу были единицы. Подавляющее большинство ополченцев по-прежнему не имели никакого боевого опыта и физически не могли сдержать натиск свирепых, закаленных в морских набегах пиратов. Сантиметр за сантиметром пираты начали отвоевывать плацдарм, прочно заняв полосу побережья длиной около шести-семи метров.
Алексей и Гоша были в полном отчаянии, но одна ладонь не разовьет хлопка, сил двоих человек явно не хватало. Им оставалось лишь еще яростнее рубить врага и во все горло надрывно кричать отступающим крестьянам:
— Не сметь бежать! Назад ни шагу! Держите рубеж!
Но свист сабель, потоки чужой крови и разлетающиеся во все стороны отрубленные конечности окончательно лишили ополченцев мужества. Крестьяне начали пятиться назад, и казалось, что эту лавину панического бегства уже ничем не остановить.
И как раз в тот миг, когда Алексей уже готов был окончательно погрузиться в пучину отчаяния, с южной стороны раздался зычный, громоподобный рык:
— Держись! Я иду на выручку!
Алексей резко обернулся на голос и обомлел: на помощь к ним, ведя за собой сплоченный отряд бойцов, с яростным криком прорывался капитан уездной стражи Никита, который по всем расчетам должен был до сих пор охранять противоположный берег!
Никита держал в руках по парной сабле и словно разъяренный тигр, сошедший с гор, без тени страха врубился в самую гущу пиратского авангарда. Его клинки вращались с такой сумасшедшей скоростью, словно он разбрызгивал вокруг себя воду; в сполохах береговых костров они казались двумя непрерывными шелковыми лентами, что выглядело невероятно красиво и воодушевляюще. Увидев невиданную доселе доблесть своего командира, прибывшие с ним сотни стражников и ополченцев воспрянули духом. Они разом вскинули сабли и с диким ревом бросились на врага, смешавшись с пиратами в общую кровавую кашу.
По сравнению с короткими тесаками, которые в основном использовали пираты, длинные сабли ополченцев давали колоссальное преимущество в плотном строю. К тому же люди Никиты были свежими силами, в то время как банда пиратов без отдыха и сна непрерывно бесчинствовала и дралась двое суток подряд; у крестьян наконец-то появилось превосходство в чистой физической энергии. После нескольких мощных, яростных контрударов им чудом удалось полностью затормозить продвижение врага.
Появление этого свежего отряда вернуло остальным ополченцам остатки храбрости. Они прекратили отступать, закрепились на позициях и снова пошли в единую, сплоченную атаку. Вся эта береговая линия превратилась в бурлящий, хаотичный котел. Здесь не было ни четких боевых порядков, ни тактических линий — осталась лишь сплошная стена разъяренных местных мужиков, которые пользовались своим колоссальным численным превосходством и пытались во что бы то ни стало сбросить ненавистных захватчиков обратно в реку.
Самого Алексея в этой суматохе намертво зажало в самом центре наступающей человеческой массы. Со всех четырех сторон его плотно окружали свои же бойцы, из-за спин которых разглядеть хоть одного пирата было решительно невозможно. Он попробовал было выбраться наружу, но толпа едва не сбила его с ног, так что юноше пришлось оставить эту затею. Подумав про себя, что деваться всё равно некуда, он просто расслабился и позволил людскому морю нести себя по воле течения.
К полнейшему изумлению и шоку участников, не прошло и много времени, как эта банда непобедимых заморских мастеров меча оказалась каким-то совершенно непостижимым образом вытеснена обратно в воду… Ополчение попросту выдавило их с берега своей сплошной, нескончаемой живой стеной.
Вожак пиратов на собственной шкуре наконец-то осознал истинный смысл старой поговорки:
«Беспорядочные удары толпы способны забить насмерть даже старого ветерана»