Страница 19 из 225
Глава 16
Тигровое братство
Из четверых нападавших двое позорно бежали, один оставался в «мертвой хватке» у Алёши, а последнего Стёпа-верзила впечатал в пыль мостовой.
Николай и не думал гнаться за беглецами. Он крутанулся на месте и приставил сверкающее лезвие тесака к горлу того мерзавца, которого грыз Алексей. — А ну, пусти его! — гаркнул он не своим голосом.
Разбойник задрал руки к небу и заскулил на всю площадь: — Сдаюсь! Сдаюсь, ваше благородие! Уймите вы этого беса, пускай он меня отпустит!
Только тогда Алексей разжал челюсти и с отвращением сплюнул кровь. Голова его гудела, точно церковный колокол, но он, не обращая внимания на боль, шатаясь, бросился к отцу. Николай Павлович лежал неподвижно. Алёша дрожащими пальцами коснулся его шеи — слава Богу, живой, просто в беспамятстве. Он облегченно выдохнул, закашлялся и, обернувшись к обступившим их зевакам, крикнул со слезой в голосе: — Православные! Помогите позвать полицию и лекаря! В долгу не останусь, по-царски отблагодарю!
Слово «отблагодарю» подействовало магически. Из толпы вызвался какой-то мещанин: — Я мигом, барин!
Но его придержал за локоть рассудительный старик: — Лекаря зови, а с полицией погоди, не ровен час — сами виноваты останетесь.
Мещанин смекнул, в чем дело, кивнул и припустил к ближайшей аптеке. Алексей же, пытаясь привести отца в чувство, спросил старика: — Отчего же в полицию нельзя?
— Эх, мил человек, — вздохнул тот. — Полиция — это деньги немалые, да и волокита. А эти молодчики — они ведь из Хортовой ватаги. За ними такая сила стоит, что и не снилось.
— Плевать мне на их ватаги! — огрызнулся Алексей, и в глазах его блеснул недобрый огонек. — Ежели с батюшкой что случится — я всю их свору из-под земли достану.
Тут подал голос детина, которого Стёпа придавил к земле: — Ты, щенок, не зарывайся! Лучше отпусти по-хорошему, не то узнаешь, почем фунт лиха.
В ответ Алексей просто плюнул ему в рожу кровью: — Если отец не встанет — я тебя своими руками на куски порежу.
Даже разбойник притих: по глазам мальчишки было видно, что тот не шутит. — Да за что ж такая честь? — пробормотал детина. — Из-за какого-то нищего писарчука…
— Батюшка мой не писарчушка! — почти сорвался на крик Алексей. — Он — Кандидат Императорского университета! Понимаешь ты, дубина, на кого руку поднял⁈ — И уже к старику: — Зови околоточного, слышишь⁈
В толпе охнули. Никто не ожидал, что этот старик в лохмотьях окажется человеком с чином и званием. Старик-советчик мигом переменился в лице и бросился за будочником. Оскорбление «ученого мужа» — это уже не просто драка, это скандал на всю губернию! Народ заволновался, послышались угрожающие выкрики в адрес связанных бандитов.
Детина совсем струхнул. Он закрутил головой, ища кого-то в толпе: — Эй! Ты же говорил, что он просто старый пьяница из приживалок! Что ж ты про чин-то молчал⁈
— Кто говорил⁈ — в один голос вскричали Алексей и Кинюша.
— Да был тут один… — детина замялся. — Еще минуту назад здесь терся.
Пока мужики вязали бандитов, с восточной стороны раздался свисток и крики: «Разойдись!». Толпа расступилась, пропуская двоих в серых шинелях с красными околышами.
Старший из них, унтер-офицер, окинул поле боя строгим взглядом: — Кто тут пострадавший?
— Вот этот господин, — Кинюша выступил вперед, прикрывая собой окровавленного Алёшу. — Напали на Николая Павловича Морозова, Кандидата нашего уезда.
Унтер посмотрел на избитого старика, на его рванье, и лицо его скривилось в пренебрежительной гримасе: — Это-то — Кандидат? Что-то не больно похож. В чем дело-то?
Николай быстро изложил суть дела. Унтер слушал, и лицо его становилось всё суровее. Он подошел к черному детине, сорвал с него куртку и увидел на плече клеймо — голову тигра. — Та-ак… Это же люди из «Тигрового братства» соседнего уезда. Друг любезный, ты границы-то попутал.
— Что⁈ Из чужого уезда⁈ — Толпа взревела так, что задрожали стекла в храме. — В нашем городе наших людей обижать⁈ Не бывать тому!
Тут подоспел и лекарь. Осмотрев Николая Павловича, он успокоил Алексея: — Раны пустяковые, в кости трещин нет, но, кажись, вывих сильный. Надо везти в больницу, чтоб костоправ вправил, не то рука отсохнет.
Стёпа-верзила где-то раздобыл телегу: — Давай, Алёша, подмогни!
Они бережно уложили отца на солому. Кинюша тем временем отвел унтера в сторону. Алексей заметил, как в рукав полицейского незаметно перекочевал увесистый кошелек. Унтер сразу подобрел и заулыбался: — Везите, везите! Жизнь человеческая — она дороже всяких протоколов. Но завтра непременно в участок — показания дать!
— Будем как штык, ваше благородие! — Кинюша козырнул и побежал догонять телегу.
Толпа разошлась, рынок зашумел по-прежнему, смывая следы крови с камней. Но все понимали: эта история так просто не кончится. Когда затронута честь двух уездов — жди большой грозы.