Страница 16 из 225
Глава 13
Вкусная лапша
Алексей проверил свои «косточки» — к счастью, всё было цело. Гнев его поутих, он потер шею и подозрительно спросил: — Вы это что же, нешто специально меня подкараулили?
— Помилуйте, благодетель! — воскликнула Настасья, больно ущипнув мужа за ухо и заставляя его поклониться. — Да у нас хоть и душа черна, а на такое коварство против благодетеля мы не пойдем. Сама ж его погнала комнаты ваши прибрать, а он, ирод, вас до смерти перепугал!
— Так вас дома не было, — оправдывался Трофим, виновато шмыгая носом. — Я у дверей сел поджидать, а как вы на лестнице показались, я со страху-то и вскочил… А вы — вжик! — и вниз полетели.
Алексей только крякнул: сам виноват, нечего было лететь сломя голову. — Ладно, будем считать — не в духе я был. Только бросьте вы это «благодетель», — поморщился он. — Слышать тошно.
— Да как же не благодетель? — Настасья едва не завыла от чувств. — Кабы не ваше слово перед Старшим хозяином, мы б уже с сумой по миру пошли!
— Пустое, — отмахнулся Алексей. — Считайте, квиты мы. Давайте-ка впредь по-соседски, мирно жить. Идет?
— Ой, идет, батюшка! Золотой вы человек! — Супруги принялись кланяться и зазывать его на ужин, но Алексей вежливо отказался, сославшись на то, что батюшка еще не воротился.
— Ну, почивайте с богом, — улыбнулся он. — Пойду я к себе.
В комнате Алексей зажег бумажный трут. В темноте на конце скрутки теплился алый огонек. Он дунул — коротко и сильно, как учили — и затеплил свечу. Огонек разогнал тени, и Алексей вздрогнул: на кровати, не раздеваясь и даже не скинув сапог, лежал Николай Павлович.
— Батюшка, что с вами? — тихо спросил он, подойдя ближе.
Отец не шелохнулся, только глаза его, устремленные в темное окно, блеснули тоской. Он будто в кокон свернулся, прячась от всего мира. На повторные вопросы он так и не ответил, лишь крепче зажмурился. Алексей вздохнул, лег прямо поверх одеяла у стола и, сам того не заметив, провалился в тяжелый сон.
Проснулся он уже засветло. Кровать отца была пуста. С тревожным сердцем Алексей умылся и собрался было на поиски, но на пороге столкнулся с Настасьей. В руках она бережно несла миску, над которой вился ароматный пар.
— Утречко доброе, Алексей Николаевич! — просияла она. — Отведайте-ка лапши домашней, с пылу с жару.
Алексей глянул: в миске и мясо было, и яичко, и зелень — видать, всё лучшее выложили. Настасья загородила собой весь проход: «Не поедите — не выпущу!» Пришлось Алексею сесть прямо на ступеньках и уплетать за обе щеки. Лапша была такая вкусная, что у него сердце защемило.
— Что, не по нраву? — испугалась женщина.
— Напротив, Настасья, — выдохнул он. — Уж так вкусно, что слов нет.
В самом деле, после сухой каши да пересоленного супа, что варил Николай Павлович, это кушанье показалось ему пищей богов. — Я ведь не лапшу ем, — подумал он, — я тепло человеческое ем.
Осушив миску до капли, он поблагодарил хозяйку. Та, смущаясь, предложила: — У вас ведь в доме женской руки нет… Коли не побрезгуете, давайте стол общий держать? Вместе-то оно спорее будет.
Алексей посмотрел на нее удивленно. Настасья виновато улыбнулась: — Характер у меня, конечно, вздорный, сама знаю. Но я ведь вижу, кто человек добрый. А вы — добрый.
— Ладно, Настасья, договорились! Будем друзьями, — Алексей похлопал ее по плечу и направился к воротам.
У заднего входа он нос к носу столкнулся с Николаем. Тот выглядел хмурым, но при виде Алексея так и подпрыгнул: — Друг мой Алексей! Куда путь держим?
— Да вот, решил к озеру прогуляться, — ответил Алексей, сдерживая улыбку.
— И я с тобой! — Николай по-свойски обнял его за плечи. — Пойдем же, душа моя, будем гулять рука об руку, пускай все кумушки в округе шепчутся про нашу «великую дружбу»!
Алексей только пот со лба смахнул — ну и «друг» ему навязался на голову!