Страница 142 из 225
Старый господин Иванов, потеряв лицо перед великим мастером, едва сдержался, чтобы не устроить скандал при гостях. Но едва переступив порог дома, он впал в неистовство. Гнев его был страшен: он приказал немедленно связать управляющего Ликова и притащить к нему для расправы. Характер у старика был крутой — в пятьдесят лет он уже перенес один удар именно из-за своей вспыльчивости.
Молодая наследница Иванова, понимая, что отец в таком состоянии способен на всё, бросилась его успокаивать. Одновременно она тайком отправила Глашу к отцу с приказом: «Пусть немедленно бежит и скроется, пока старик не остынет».
Но управляющий Ликов наотрез отказался бежать. — Я сам поставил подпись под заключением, мне и нести ответ, — твердо сказал он. Он был готов предстать перед хозяином и принять любую кару.
Глаша понимала: в лучшем случае отца с позором выгонят и заставят выплачивать баснословный долг. Но даже если бы у них были такие деньги, само увольнение за такую ошибку стало бы для него смертным приговором — он просто не пережил бы бесчестия.
После долгих мольб и слез дочери Ликов согласился подождать до утра. Глаша снова бросилась к наследнице Иванове. Добрая госпожа достала все свои украшения и сбережения, накопленные за годы, чтобы попытаться закрыть эту огромную брешь в казне отца. Но Глаша продолжала стоять на коленях, глядя на неё с немой мольбой.
Наследница Иванова вздохнула. Она всё поняла без слов. — Хорошо, я не прогоню дядю из дома. Но… работать в ломбарде он больше не сможет.
В этом деле репутация — всё. Если управляющий один раз так крупно ошибся, его «глазу» больше никто не поверит. Это жестокое, но незыблемое правило профессии.
Глаша знала, что это лучший исход из возможных. Она трижды ударила челом об пол: — Вашу доброту, госпожа, я не забуду до конца дней. Всю жизнь буду служить вам верой и правдой. — Глупенькая, иди скорее к отцу, — прослезилась наследница. — Сердце у меня не на месте.
И не зря. Когда Глаша вбежала в дом, она застала отца в петле… К счастью, успела вытащить — он еще дышал. Но старик Ликов впал в глубокую апатию. Он не хотел жить. Пришедший лекарь только развел руками: «Душа его ранена. Если не найдете способа снять этот груз с его сердца, он угаснет через пару дней».
Трое других управляющих, чьи подписи стояли рядом, тоже ходили как тени. Для них жизнь тоже фактически закончилась — их имена в мире антиквариата были втоптаны в грязь.
Глаша металась в отчаянии. Мать её умерла рано, отец был её единственной опорой. Даже если поймать мошенника и вернуть деньги, как вернуть честь?
В этот момент наследница Иванова вспомнила образ того самого парня, который полтора года назад так лихо выпрыгнул из воды. — Он точно что-нибудь придумает… — прошептала она. — Иди завтра к господину Алексею.
С тех пор как Галина оставила мечты о замужестве, Алексей стал для неё «господином». Но она не стала ждать утра. Схватив фонарь, она бросилась к нему в ночи. Она никогда не переставала следить за его судьбой и точно знала, где он живет… хотя Алексею об этом, конечно, не сказала.
Выслушав эту трагическую историю, Алексей задумчиво потер подбородок: — Значит, ты хочешь, чтобы я не просто спас твоего отца от смерти, но и восстановил его доброе имя?
Глаша печально кивнула: — Если вы спасете его, я готова быть вашей рабой, служить вам как волу или лошади… в следующей жизни. Она робко добавила: — Потому что в этой я уже обещала себя госпоже Иванове.
В те времена в городе мало кто был таким атеистом, как Каша. Большинство свято верило, что долги, не отданные в этой жизни, придется отрабатывать в следующей.
У Глашы действительно больше ничего не осталось, что она могла бы предложить, кроме этой клятвы — служить ему верой и правдой из жизни в жизнь… Сказав это, она опустилась на колени, собираясь совершить поклон. Кажется, за всю свою жизнь она не стояла на коленях столько, сколько за сегодняшний день.
Алексей быстро отступил в сторону, не принимая её поклона, и поспешно заговорил: — Вставай, скорее вставай! — Не встану, пока господин не пообещает помочь, — Глаша в отчаянии пошла напролом, решив во что бы то ни стало добиться своего. — Я обещаю тебе, — Алексей горько усмехнулся. — Теперь-то ты поднимешься?
Глаша даже не сразу поверила. Она замерла, широко распахнув глаза: — Правда? — Конечно, правда. Но сначала встань, а потом всё обсудим.
Когда Глаша поднялась, Алексей уверенно произнес: — На самом деле решение простое: нужно либо опровергнуть оценку Семена Вениаминовича, либо заставить его самого забрать свои слова назад. — А разве это не одно и то же? — Разница в том, кто ведет игру, — Алексей загадочно улыбнулся. — Не волнуйся, я беру это на себя. Завтра я загляну в ломбард, осмотрю свиток, и тогда решим окончательно.
Видя его абсолютное спокойствие, Глаша невольно поверила ему. Камень, давивший на сердце, стал чуть легче, и в тот же миг на неё навалилась жуткая усталость. — Я провожу тебя, — мягко сказал Алексей. — Господин, я дойду сама, — Галина покачала головой. — Вы весь день были на экзамене, вы измотаны. — Уже слишком поздно, я не отпущу тебя одну.
Его улыбка обладала какой-то магической силой, которой было невозможно противостоять. В итоге они отправились к дому Ивановых: Глаша шла впереди, а Алексей — в нескольких метрах позади. Со стороны это выглядело не как сопровождение, а как скрытая слежка… Лишь когда девушка скрылась за воротами поместья, Алексей вышел из тени стен и растворился в ночи.
Несмотря на то что вчерашний марафон выжал из него все соки, на следующее утро Алексей заставил себя подняться. Быстро умывшись, он вышел из комнаты и столкнулся со Степаном, который был весь в мыле — в последнее время тот увлекся спортом и каждое утро до рассвета тягал каменные гири во дворе.
Завидев Алексея, Степан грохнул гирю оземь: — Слушай, вчера ночью… — Вчера ночью я вернулся домой еще до захода солнца, — Алексей выразительно посмотрел на друга.
Степан не был дураком, просто соображал чуть медленнее обычного. Через секунду до него дошло, и он расплылся в улыбке: — А-а-а, так это был ты…
Алексей тут же зажал ему рот ладонью и прошептал: — Кто бы ни спросил — я был дома засветло. Понял? — Понял-понял, — закивал Степан. — Я и предкам скажу, чтобы язык за зубами держали. — Выручил, — Алексей оскалился в улыбке и направился к черному ходу.
— А завтракать? — Перекушу чем-нибудь по дороге!
Он распахнул дверь в переулок и… застыл на пороге.