Страница 14 из 225
Глава 11
Награда
Старший хозяин разразился искренним, раскатистым смехом. В этот миг он вдруг отчетливо увидел, что перед ним юноша с блестящим будущим. Сам Глава в свое время и учился усердно, и в чинах служил, а потому знал доподлинно: чтобы пробиться в жизни, мало одной лишь книжной премудрости — надобно еще и в людях понимать, и характер иметь стальной. Наука — лишь ключ к дверям, но то, как высоко ты поднимешься, решает твоя житейская хватка.
Юноша, стоявший перед ним, был статен и благороден, в нем чувствовалась та спокойная уверенность и скрытая острота ума, коих не сыщешь у обычных заправских книгочеев. Старший хозяин невольно вспомнил своего покойного наставника, старого графа, — не таким ли он был в юности?
Глава дома покачал головой, про себя посмеиваясь над этим сравнением, и тут же переменил свое первоначальное намерение. Он не станет делать Алексея «комнатным мальчиком» при сыне — нет, они должны стать товарищами по учебе.
— Алексей, — заговорил он, — наша фамильная школа в губернии считается одной из лучших. Не желаешь ли ты перед экзаменом на чин поучиться там, подготовиться как следует? Заодно, — он покосился на дремлющего Николая, — присмотришь за этим непутевым оболтусом, чтобы и он от тебя хоть чему-то набрался.
Несмотря на всю свою недетскую выдержку, Алексей не сумел скрыть изумления. Он-то готовился к унизительной доле слуги-переписчика, а тут — «товарищ по учебе», равный статус, положение соученика!
«Слуга» и «соученик» — в этих словах лежала целая пропасть. Одно означало крепостную зависимость, другое — узы братства и доброе имя. Алексей не знал, что Глава, не будь он человеком тертым и видавшим виды, никогда бы не принял столь смелого решения.
Юноша в некотором оцепенении дал свое согласие, и Глава остался весьма доволен его ответом. Желая закрепить успех, Старший хозяин полез было в карманы своего архалука, но обнаружил лишь пустоту. Немного смутившись, он мягко обратился к сыну: — Коленька, в дружбе и кошелек должен быть общим, а вы теперь — братья по науке. Ты у нас богат, а Алексей пока в стеснении. Как же ты поступишь?
Николай, парень сметливый, тут же подскочил к Алексею и выудил из-за пазухи увесистый кошель. В нем было никак не меньше четырех-пяти золотых червонцев. Сердце Николая облилось кровью, но он протянул деньги: — На, товарищ, бери, трать на что надобно.
Алексей про себя подумал: «Возьму я твои деньги — и ты же меня возненавидишь до глубины души». Он поклонился Старшему хозяину: — Ваша милость и так оказали мне великую честь, дозволив учиться. Этого благодеяния мне с лихвой хватит. — И, улыбнувшись Николаю, добавил: — Но денег этих я принять никак не могу.
— Полно, — ласково возразил Глава, — на бумагу да чернила ведь надобно потратиться.
— У меня всё есть, сударь, — искренне ответил Алексей. — Батюшка мой в строгости меня воспитывал, чужого брать не велел. Простите великодушно, господа.
Главу это не расстроило, напротив, он еще больше расплылся в улыбке: — Что ж, воля твоя. Но помни: коли нужда припрет — скажи мне. Ну, или Кинюше нашему.
Он указал на сына. Оказалось, полное имя Николая в домашних кругах было Кинюша. Алексей еще раз поблагодарил их и, отвесив поклон, покинул залу.
Как только дверь за ним закрылась, Николай облегченно выдохнул: — Надо же, бывают же люди, что от золота нос воротят!
— Хм, ты думаешь, все такие же скудоумные, как ты? — Старший хозяин вновь помрачнел. — Это я маху дал, хотел такого зрелого юношу деньгами подкупить. Глупо с моей стороны.
— Папа, я признаю, он парень ловкий, — вполголоса спросил Николай, — но к чему такая честь? Вы на него смотрите, будто он в будущем в Государственный Совет метит.
— Кто знает, Коля, кто знает… — задумчиво проговорил отец. — Одно скажу: малый этот далеко пойдет. И если ты не совсем еще дурак, держись к нему поближе. Может, и для тебя тогда дорога в люди откроется.
Николай замер. Впервые в жизни отец сказал, что у него вообще есть хоть какая-то «дорога».
Когда Алексей вышел на улицу, уже совсем стемнело. Он не знал, что его персону вовсю обсуждают отец с сыном, да ему было и всё равно. Радость, огромная и светлая, захлестнула его. Забыв о приличиях, он бросился бежать по галереям, мысленно крича: «Спасибо! Спасибо!»
Лишь пробежав порядочно, его едва окрепшее тело взмолилось о пощаде. Задыхаясь, он заметил справа декоративную горку из камней в саду. Перемахнув через перила, Алексей спрятался за камнями и сел, пытаясь отдышаться и унять ликующее сердце.
Радовался он не просто возможности учиться. Он радовался тому, что наконец-то нашел ответ на мучительный вопрос о своем будущем… Всё началось три дня назад, когда они с батюшкой, Николаем Павловичем, сидели за чаем после сытного ужина.
Алексей, в своей обычной манере, уверенно заявил тогда отцу: — В мире полно ремесел, батюшка. И в любом деле я, Алексей Морозов, смогу достичь высот и прославить наш род.
Николай Павлович тогда лишь горько усмехнулся и, разгоряченный вином, наставил сына: — Ремесел-то много, Алеша, да в нашей империи, коли не хочешь, чтоб тебя всякий жандарм понукал, путь один — в чиновники, в дворянство служилое. И не просто в службу, а чтобы с дипломом, чтобы в статские советники выйти.
Алексей, не желая сдаваться, возразил: — А я в солдаты пойду! Нынче на границах неспокойно, глядишь — отличусь, в генералы выбьюсь, ордена да поместья получу. Чем не жизнь?
— В солдаты? — Николай Павлович хмыкнул. — Во-первых, ты не из рекрутов, чтобы в солдаты идти. А во-вторых, даже если отличишься, знаешь ли ты, что любой мелкий чиновник из министерства будет тобой вертеть как захочет? Генерала за ошибку пожурят, а офицера пониже — и вовсе под арест. «Честный человек в солдаты не пойдет», — так в народе говорят. Какая там слава?
— Тогда в купцы подамся! — не унимался Алексей. — Буду богаче всех в губернии, а то и в самой Москве!
— Богаче Демидовых хочешь быть? — захохотал отец. — Те тоже были богаче всех. И что? Коли казна прогневается или государь косо посмотрит — вмиг всё отберут, а самого в Сибирь сошлют. Деньги без власти, Алеша, — это лишь приманка для волков.