Страница 138 из 225
Глава 89
Лучший
После того как Алексей «вскрыл тему», всё пошло как по маслу. Остальные части сочинения — развитие мысли, аргументация и финал — буквально лились из-под пера. Не прошло и часа, как на бумаге красовался текст, изящный и стройный, словно драгоценная парча.
Закончив, он придирчиво выверил симметрию фраз, подправил структуру и безжалостно вычеркнул все красивые, но пустые слова. Текст стал сухим, звонким и плотным. Алексей прочитал его про себя еще раз, пока не убедился, что ритм идеален, а буквы радуют глаз. Он облегченно выдохнул и выпрямил спину:
«Хоть в голове идея была на десять баллов, на бумагу вышло на восемь. Надо больше практиковаться!»
Это было чистое занудство с его стороны. Несмотря на мощную базу, он учил стиль учителя всего месяц с небольшим — такой результат был бы чудом для любого другого.
Наставник и не ждал от него шедевра с первого раза. Для учителя уездный экзамен был просто «тренировкой бойца». Он планировал, что за пять лет и полтора десятка туров Алексей набьет руку. Но наставник не учел одного: опыта двух жизней.
В прошлой жизни Алексей десятилетиями варился в системе образования. И хотя те знания здесь не котировались, его умение вычислять закономерности было на уровне эксперта. Он понял, что стиль эссе этой эпохи — это не свободное творчество, а жестко регламентированное сочинение, очень похожее на современное эссе для поступления в вуз. Изучив работы великих мастеров, он вывел свои формулы успеха:
Использовать только классические формы, избегая рискованных экспериментов.
Соблюдать строгий контраст между «пустым» и «полным» в каждом предложении.
Поддерживать безупречный порядок и гармонию слога.
Применив этот подход «тяжелой артиллерии» к простому уездному заданию, он получил блестящий результат. Еще раз проверив текст на отсутствие запретных имен императорской семьи, он приступил к чистовику.
Тут он проявил максимальную дотошность: даже почерк выбрал официальный, «академический» — буква к букве, четко и аккуратно. В нынешнем Алексее было куда больше выдержки, чем два года назад. Он понимал: чтобы пробиться в элиту страны, нужно выкладываться на 100% даже там, где соперников почти нет.
Он писал, забыв обо всем на свете. Когда последний штрих в тексте из пятисот знаков был поставлен, пробил час — прозвучал сигнал к «раскрытию ворот».
Справка: «Раскрытие ворот»
. В экзаменационных центрах в определенное время вывешивали таблички и открывали двери. Кандидаты, закончившие работу, могли сдать её и выйти. После этого ворота снова запирались до следующего часа.
Ворота школы медленно поползли в стороны. Несколько десятков человек, уже сдавших листы, потянулись к выходу. Вскоре двери снова захлопнулись. В феврале дни короткие — до заката оставалось совсем немного времени, а свечи зажигать запрещалось. У тех, кто еще мучился над черновиками, оставался последний шанс успеть до темноты.
Для Алексея оставшегося времени было более чем достаточно, чтобы закончить экзаменационное стихотворение. Его ум был быстр, а талант к рифме и парным надписям — отточен. К тому же он знал, что такие стихи требуют лишь на уездных и окружных экзаменах; на высших уровнях их не просят, так что не стоило слишком усердствовать над формой — достаточно соблюсти ритм и каноны.
Увидев тему: «Свет осени первым приходит в дом простолюдина», он мгновенно узнал в ней финальную строку из стихотворения «Осенние думы» великого поэта Серебрякова.
Садовник у шпалеры рвет огурцы,Деревенская дева у изгороди собирает цветы.В городе всё еще палит зной,Но свет осени первым приходит в дом простолюдина.
Нужно было просто воссоздать этот дух в пятисловном восьмистишии. Видимо, городничий побоялся, что если заломит слишком сложную тему еще и в поэзии, кандидаты будут проклинать его до конца дней.
Закрыв глаза, Алексей вызвал в памяти образ из классики:
«Срываю хризантему у восточной изгороди, в тишине взирая на Южные горы»
. В его голове стихи сложились сами собой. На этот раз он не стал тратить время на черновик и сразу вывел шестнадцать строк:
«Осень крадется незримо, к восточной меже пришла,Зной трех декад испарился, тропа в тихий дом повела.У соседа забор в огурцах, над лугом — цветочный бриз,Письма летят с журавлями, в родные края несясь вниз…»
И в конце тонко добавил:
«Век процветания славлю, стихи посвящая царю»
.
Отложив кисть, Алексей закончил работу. Взглянув на время, он ахнул: уже начало шестого вечера!
«Куда делся целый час?»
— изумился он. Он так глубоко ушел в «поток», что потерял счет минутам.
Ему-то было всё равно, а вот городничий, восседавший на возвышении, буквально сверлил его взглядом. Почему? Да потому что больше сотни кандидатов уже сдали работы и ушли! Судья начал не на шутку злиться:
«Если он над простым уездным тестом так корпит, то что он будет делать на окружном? Неужели я пригрел на груди красивую, но бестолковую куклу?»
Глядя на пустующее место Дмитрия Орлова, который ушел в числе первых, городничий уже мысленно прикидывал, на сколько кусков он разорвет Алексея за такую медлительность.
Алексей, почувствовав, что взгляд городничего вот-вот прожжет в нем дыру, поспешил к столу. Городинчий выхватил у него работу с гневным ворчанием: — Если там написана какая-то собачья чушь, пеняй на себя! Я найду способ тебя проучить!
Он резко развернул листы. Прочел первые две строки — и не выдержал, хлопнул ладонью по столу: — Хорош!
Дочитав до конца, городничий забыл, где находится, и в какой тишине должен проходить экзамен. Он воскликнул на весь зал: — Если этот текст не займет первое место, значит, само небо несправедливо!
Слова городничего прозвучали как гром среди ясного неба. Весь зал замер: сотни голов разом поднялись от листов, а те, кто еще дописывал, вмиг растеряли все мысли. Каждому хотелось вживую увидеть человека, который удостоился столь невероятной похвалы.
Даже Алексей опешил. В его голове пронеслась тревожная мысль:
«Ваше Высокородие, вы же так подставитесь! А как же авторитет главного смотрителя академий?»
Городничий, словно прочитав его опасения, чеканя каждое слово, произнес: — Твоё сочинение, с какой стороны ни глянь, на голову выше работы Дмитрия Орлова. Я назначаю тебя первым, и совесть моя чиста. Мне нечего бояться.