Страница 103 из 225
Степан почесал затылок: — Пойду, пожалуй, загляну к ним сначала. И, отложив отцовское приказание, он направился к восточному флигелю усадьбы.
В восточном крыле было два этажа да три просторные комнаты. Степан тихонько постучал в дубовую дверь и спросил вполголоса: — Алексей, батюшка твой почивать изволят или уже встали?
Дверь со скрипом отворилась, и на пороге показался статный юноша с тонкими чертами лица. То был Алексей, за последний год заметно вытянувшийся и возмужавший. Он досадливо хмыкнул: — Спит, как сурок после ярмарки. Раньше обеда, почитай, и не добудишься. В голосе его прозвучало нескрываемое ворчание: — С тех пор как в земские письмоводители подался, по три раза на неделю в гостях задерживается. Ей-богу, никакого здоровья на эти чиновничьи обеды не хватит.
Разговаривая, друзья прошли в рабочий кабинет. Стены здесь были сплошь уставлены полками с книгами да свитками. Посреди комнаты стояла чугунная печь, но огонь в ней давно погас — в доме строго следили, чтобы уходя, никто не оставлял углей из страха перед пожаром.
Алексей поежился от сырого холода: — Ну и стужа здесь, кости ломит. Степан тотчас принялся за дело: раздул пламя, подбросил поленьев, и вскоре веселые отблески огня заплясали по корешкам книг, наполняя комнату живым теплом.
Алексей скинул синюю поддевку, оставшись в длинном сюртуке кофейного цвета. Выглядел он теперь истинным барином, просвещенным и изящным — недаром говорят, что ученье и благородные мысли лицо красят. Он опустился в кресло с мягкими подушками и принялся заваривать чай, искоса поглядывая на Степана, который сидел точно в воду опущенный.
Подав другу чашку, Алексей тихо спросил: — О чем кручинишься, Степан? Выкладывай.
— Да нет… ничего я не кручинюсь, — засуетился тот, поспешно поднося чашку к губам.
— Горячо! — предостерег Алексей, перехватив его руку. Он посмотрел на друга с тонкой усмешкой: — Рассказывай давай. Вижу ведь, что на сердце у тебя неспокойно.