Страница 81 из 88
Глава 77
– Нет, Чарльз! Умоляю… Успокойся,– прошептала испуганным голосом его жена, но он оттолкнул ее на ковёр.
Я распахнула глаза от ужаса. Такого я не ожидала.
– Я не могу её держать бесконечно! – вырвалось у меня, и голос предал – хриплый, дрожащий, будто нить, готовая лопнуть. – Но и отрезать чью-то жизнь… Я не могу!
– Мне плевать, – произнёс отец Виолетты. – Можете вы это или нет! Но моя дочь должна жить! Жить! Даже если вам придётся держать эти нити вечно! Мне плевать!
– Вы должны понять… – прошептала я, чувствуя, как в висках стучит пульс, как язык пересох до трещин. – Я не богиня. Я не всесильная!
– А я – отец! – рявкнул он, и в его руке вспыхнуло заклинание – не шар, не луч, а клубок искажённого света, полный боли и обиды. – И если ты не спасёшь её… Я убью тебя. Поняла? Она – всё, что у меня осталось!
Я выдохнула, пытаясь снова стянуть эти нити вместе.
Но они снова расходились, стоило их отпустить. И тогда я попробовала попасть в храм через её нить.
Я потянула её, чувствуя, как проваливаюсь в темноту. В храме было так же пусто, а я держала эту нить, думая, что получится её связать с чьей-то нитью. Может, кто-то из родственников? Кто тут есть поблизости? Я попыталась пристроить нить на нить, которая рядом, но внезапно нить Виолетты в моих руках потускнела и стала рассыпаться. Как пепел…
– Нет… – выдохнула я, и это «нет» было адресовано судьбе. Миру. Себе. Я вернулась в комнату – и упала на колени. Виолетта лежала без движения. Глаза – закрыты. Губы – синие. Нить жизни – оборвана.
– Она умерла… – прохрипел отец, прижимая к себе тело дочери. – Это всё ты! Это всё потому что ты её упустила! Потому что чудо для других! Не для меня! Чудеса только для других!
– Я не обещала чуда! – закричала я, и в этом крике была вся моя боль, вся моя усталость. – Я сказала: «Я сделаю всё возможное»! А вы… Вы хотите, чтобы я стала убийцей?
Он поднял на меня взгляд – и вдруг я увидела себя. Не в чертах лица, нет. В этом безумии. В этой готовности сжечь мир, лишь бы вернуть того, кого любишь. Я ведь тоже так смотрела на своё отражение в гробу – с ненавистью к тем, кто не спас.
– Нет, ты обещала! – упрямо произнёс отец Виолетты, отпуская её тело с такой бережность, что у меня что-то в груди надорвалось. – И теперь она умерла! Значит, для кого-то мы и ниточку отрезать можем, и к другой пришить… Или я не знаю, как у вас это называется! А для моей дочери нет?!
– Кто вам сказал такую чушь! Я никогда не лишала кого-то жизни ради другого! – спорила я, чувствуя, как всё тело дрожит не то от озноба, не то от лихорадки, погубившей Виолетту.
– Врешь! Ты спасла мальчишку на балу. И в этот момент умер старый барон! Или это совпадение? – спросил отец Виолетты, надвигаясь на меня.
– Да! Это совпадение! – спорила я.
– Ты – грязная обманщица! – закричал он. Его трясло.
Он меня не слышал. Сквозь пелену своей боли и обиды на судьбу он меня просто не слышал.
– Давайте успокоимся и поговорим, – произнесла я. – Мне очень жаль, что так вышло.
– Поговорим? Да? Виолетта – мой последний ребёнок! Последний! – закричал безумец, пряча лицо в руках. – И теперь я лишился даже её!
Он не видел ничего, кроме собственной боли. Он кричал, размахивался руками, а я в ужасе смотрела на него, как вдруг увидела в нём… себя. Моё собственное отражение.
– Я знаю, что я сделаю, – произнёс отец Виолетты, глядя на меня обезумевшим от боли взглядом. – Я знаю, кто точит на тебя зуб! Знаю! Я недавно с ними разговаривал! И речь шла о тебе!
Он бросился к двери: «Немедленно сообщите Блейкерам! Герцогиня здесь! Пусть приезжают!».
Услышав фамилию Блейкер, я испугалась. Внутри всё словно сжалось на мгновенье, а пальцы похолодели.
Я попыталась встать, но в этот миг с пальцев Чарльза сорвалось заклинание. Не смертельное. Оно ударило мне в грудь – не болью, а тьмой.
И я провалилась в неё. Без звука. Без крика. Только тьма. И где-то вдалеке, словно призрак, послышался смех Леоноры.