Страница 27 из 88
Глава 25. Дракон
Брачная клятва больше не действует. Она умерла. По факту Мира больше не моя жена. Но она об этом никогда не узнает.
Я чувствовал, как невидимый нож разрезает мою душу. «Она не простит. Никогда!» – шептал голос внутри.
Я провел рукой по креслу. Она хотела, чтобы я обнял. Взял за руку. Я должен был это сделать, но я не смог.
«Ты хочешь уйти… Ты хочешь вырваться из своего тела…» – вспомнил я свои мысли. И боялся потревожить ее покой. Словно мое прикосновение все решит. Но оно ничего не решит.
«Марта, не уходи… Я буду хорошо себя вести… Я не буду шалить… Я буду слушать тебя и папу! Только не уходи…» – шептал мой детский голос среди свечей.
Маленький герцог на коленях возле постели служанки. И даже мои детские обещания и клятвы не вернули ее.
Я подошел к вазе и столкнул ее на пол. Мой взгляд остановился на осколках. Я посмотрел на свою дверь.
– Закрыта, – прошептал я, выбирая глазами осколок.
Вот этот. Я взял его и сжал руку.
Чешуя проступила не только на костяшках. Она расползалась по предплечью, как раскалённая чугунная плеть. Когти прорезали кожу, прежде чем я успел сжать кулак. Я слышал, как хрустнули кости – не от боли, а от того, что плоть пыталась перестроиться под зверя. Но даже это было ничто по сравнению с тем, что происходило внутри: сердце билось не в груди, а в горле – там, где должно было быть её имя.
Он хотел ее. Хотел больше жизни. Словно ничего, кроме нее, в этом мире не имело значения. Только она. Центр вселенной. Центр его мира.
«Защитить, спасти… Взять ее…» – слышал я его рокочущий рёв, чувствуя впервые, как дикое желание смешивается с болью.
В ушах еще звенели ее слова. Звенели ее слезы. Каждое слово, как пощечина.
Заслужил. Я заслужил.
Рука задрожала от напряжения. Я видел, как на ней проступила чешуя. Хруст стекла в руке, и я снова смотрел на следы, которые тут же зарастали.
Мой взгляд скользил по осколкам под ногами.
И мне казалось, что сломалось что-то хрупкое. Не ваза. Другое. Сломалось что-то между нами. Навсегда. И любое мое слово – это ее крик, скандал, слезы.
Пусть кричит, пусть скандалит, пусть плачет. Это лучше, чем равнодушие и холод. Вот их дракон внутри не переживет.
– Мадам! – послышался визг. Я бросил осколок на пол, направляясь к двери.
Дверь в комнату Миры была открыта. В дверях стоял дворецкий, а перед Мирой на коленях стояла служанка.
– Что за шум?! – резко произнес я, глядя на Джордана. Тот повернулся ко мне и произнес:
– Я в ужасе, – прошептал Джордан, сглотнув. – Эллис, сиделка мадам, которую вы наняли… Она… Она вливала в нее кипяток. Нарочно! У мадам обожжены губы и… и язык… Она издевалась над мадам, пока она не могла пошевелиться…
Все. Этих слов оказалось достаточно, чтобы дракон внутри взревел так, что у меня кровь закипела в венах: «Как ты посмела, тварь?!»