Страница 259 из 320
Удивительно на самом деле, как никто не догадался, что они менталисты. Понятно, что все, кому положено, знают. Но сохранить такую тайну в секрете – достойно уважения. Они либо недавно получили такие способности, либо прятали правду от всех дольше, чем я на свете живу.
Это не значило, что я всё простил, или что матушка простила. Но сейчас было важнее снять установленное воздействие, чем перебить всех Лопухиных до единого. И только потом, когда матушка достаточно придёт в себя, можно будет обсуждать, какую именно плату с них потребовать.
Потому что исправления того, что было сделано ими самими, недостаточно. Не когда речь идёт о двадцати годах воздействия, в течение которых жизнь матушки ломалась по чужой воле.
Анастасия Александровна тоже была дома и сама встретила меня. Глаза главы Корсаковых выдавали напряжение, которое она не показывала снаружи. Физически она была совершенно здорова, резерв оставался полным. Так что я сделал единственное, что мог для успокоения матушки.
Обнял её.
– Я буду рядом, мам, – напомнил я. – Как бы ни обернулось, мы с Катей никуда не денемся и в обиду тебя не дадим. Если Лопухины попробуют снова тебе навредить, они кончатся. Это я тебе обещаю.
Матушка промолчала, прижимая меня к себе.
Мы простояли так около минуты, прежде чем она отстранилась и вновь надела на себя маску Анастасии Александровны, главы корпуса целителей и рода Корсаковых. Любящая мать никуда не пропала, она никогда не исчезала до конца. Но сейчас броня, которую большинство людей и воспринимало, как настоящую Анастасию Александровну, скрыла личные переживания от посторонних.
Вряд ли, конечно, это защитит от чтения мыслей со стороны Василия Алексеевича. Я пока всё ещё слишком мало знал о местной магии, чтобы всерьёз рассуждать о том, как одной только моей воли и желания не подчиниться может хватить, чтобы противостоять менталисту. Никакой магии дружбы здесь не было, чтобы плевать на чужие силы. Но и всерьёз драться с Лопухиными пока что не было смысла.
Мы устроились в гостиной и молча пили чай, дожидаясь нужного времени. Матушка прекрасно держала себя в руках, сказывались годы практики. Сперва делать вид, будто стать матерью‑одиночкой с огромными долгами не страшно. Затем строить карьеру в возрасте, когда все остальные уже давно отслужили положенный срок и уже либо имеют достаточно высокую должность, либо строят счастливую семью. А потом бой за каждый день, чтобы обустроить меня и Катю в лучших из возможных для нас условий.
Наконец, охрана доложила о прибытии автомобиля Лопухиных. Матушка не дёрнулась, не стала нервничать. Она спокойно допила чашку чая, поставила её на блюдце и поднялась, чтобы поприветствовать гостя. Лопухин он или нет, она была главой рода, к которому прибыл представитель другой благородной семьи.
Двери в гостиную раскрылись, впуская Василия Алексеевича. Он сильно изменился с нашей последней встречи. Вместо мальчика, который вот‑вот потеряет отца, сейчас порог комнаты переступал молодой мужчина, повидавший кое‑что и осознавший, как устроен мир на самом деле.
Тот волшебный ореол будущего государя, которому хотелось доверять, едва не обманувший меня в нашу первую встречу, исчез без следа. И это само по себе вызывало вопрос, было ли впечатление навязанным или Василий Алексеевич просто повзрослел.
– Ваши сиятельства, – поклонившись, как полагается этикетом, проговорил наследник рода Лопухиных. – Добрый вечер.
Матушка чуть кивнула в ответ.
– Приступайте, Василий Алексеевич. Я готова.