Страница 228 из 320
Обидно, конечно, сам ведь сказал Даше, что обещания нужно выполнять. Но когда начался поток пострадавших, у меня и мысли не возникло тратить время на то, чтобы отписаться будущей государыне о своей задержке. Люди пострадали, тут не до любовных похождений.
Вытащив телефон из кармана, я снял блокировку и прочёл сообщение, которое не заметил ранее.
Долгорукова Д. М.: Видела новости, знаю, что ты там. Ждать не буду на балете. Но если успеешь к его завершению, пожалуйста, подъезжай .
Я почувствовал, как губы сами растягиваются в улыбку. Приятно, когда девушка, которая тебе нравится, ведёт себя достаточно разумно. И понимает, что ты не бросишь людей в беде, несмотря на то, что у тебя назначено свидание.
Корсаков И. В.: Только что закончили. Спасли, кого к нам доставили. Сейчас поедем в корпус. Оттуда к вам .
На крыльце появился Метёлкин. Куратор выглядел чуточку усталым, но держался совершенно спокойно. Он держал в руках мой китель, который протянул мне раньше, чем я поднялся.
– Вот и всё, Иван Владимирович, – сказал он. – На этот раз действительно закончили.
Я кивнул, накидывая форму на плечи. Застёгивать уже не стал, до машины корпуса тут рукой подать. Мы вместе загрузились в салон, и водитель запустил двигатель.
Весь путь до корпуса я ни о чём не думал. Перед глазами ещё проносились пострадавшие, которых мы вытаскивали достаточно, чтобы затем передать медикам. Почти пятьдесят человек разместили только в тридцать четвёртом госпитале, а ещё три раньше перестали принимать пострадавших.
Очень хотелось спросить, как так произошло, что один взрыв газа повредил стольким людям. И пожать ответственному горло. Крепко так, до помутнения в глазах и вываливающегося языка.
Но всё рано или поздно заканчивается, и дорога до корпуса – тоже. Я не стал переодеваться, всё равно балет уже шёл, и к моменту, когда машина Корсаковых доставит меня на место, почти сразу будет завершено выступление.
Закончив с отчётом, я плюхнулся на заднее сидение родового автомобиля, и Николай, сменивший Семёна за рулём, сдёрнул машину с тормоза. За окном замелькали дома, уже сияющие огнями квартир и магазинов, почти ночная тьма сгустилась сильнее от обилия источников света.
Большой театр, послуживший сценой для балета «Лебединое озеро», располагался не так уж далеко от корпуса. Поздний вечер не позволил образоваться пробкам, так что домчались мы быстро.
Выбравшись из машины, я заметил несколько гвардейцев у входа. Швейцар увидел мой китель, уважительно кивнул, открывая двери. Я шагнул ко входу, и один из бойцов Долгоруковых остановил меня, встав на пути.
– Ваше сиятельство, я провожу вас в ложу её императорского высочества, – предупредил он. – И она попросила не снимать форму, если вы приедете в ней.
Я улыбнулся и, кивнув, последовал за бойцом Долгоруковых.
В холле было пусто, из зала доносились отголоски музыки. И, кажется, топот танцоров на сцене. Мы поднялись на третий этаж по выложенной красной дорожкой лестнице, и гвардеец передал меня другому охраннику Долгоруковых.
Тот не стал полагаться только на собственные глаза. Меня ощупали крайне внимательно, отобрали телефон, затем просветили сканером.
– Её императорское высочество ждёт вас, ваше сиятельство, – сообщил гвардеец, возвращая мне телефон.
Передо мной открыли дверь, и я, откинув алый полог, шагнул в ложу наследницы престола.