Корсаков. Тетралогия

– Доброе утро, ваше императорское высочество, – услышала она его голос.

Наследница престола даже выдохнула радостнее от тепла, которое он вложил в её титул. Невозможно прекрасный, заботливый без навязчивости и уверенный. Иван словно сошёл со страниц сказок для девочек о принце на белом коне.

– Утро доброе, Ваня, – проговорила она. – Я хотела бы встретиться сегодня после того, как ты закончишь со службой. Нам нужно кое‑что обсудить, и это не телефонный разговор.

Госпиталь № 34. Иван Владимирович Корсаков .

День шёл как обычно, только в отличие от уже ставших привычными уроков, сегодня Всеволод Серафимович не пытался меня чему‑то новому обучить. Мы отрабатывали исцеление одним коротким импульсом. И пока что чистого результата не получалось, я всё время вкладывал больше, чем было необходимо.

– Не переживайте, Иван Владимирович, – произнёс Метёлкин после пятого пациента. – Вы ещё молоды, всего пару месяцев служите в корпусе. Было бы странно, если бы у вас всё получалось с первого раза. Люди тратят годы на то, чтобы достичь нужного уровня контроля. Со временем придёт навык. Но его нужно нарабатывать.

Я кивнул.

Мысли вообще были сконцентрированы не на работе. В голове крутились вопросы о том, что может мне рассказать Даша. Конечно, в разговоре она дала намёки, но хотелось верить, что там не окажется очередной бомбы, которая упадёт между нами.

Однако костюм для похода на балет был уже готов и ждал меня вечером. Чтобы не терять время на дорогу до дома, Семён должен был доставить его прямо в корпус. Особую прелесть ситуации добавлял тот факт, что танцевать будут «Лебединое озеро». Когда я узнал об этом, с трудом удержался от того, чтобы не рассмеяться вслух.

– Спасибо, Всеволод Серафимович, – всё же ответил я. – Постараюсь оправдать доверие.

Он молча склонил голову, и мы направились в следующую палату.

Никаких серьёзных диагнозов сегодня не было, мы просто исцеляли пациентов госпиталя одного за другим. По‑прежнему Метёлкин позволял мне работать, контролировал со стороны и давал свои фирменные едкие комментарии.

Пациенты смотрели на нас, как на спустившихся на грешную землю ангелов. Но не лезли вперёд очереди, не требовали начать именно с них, а не с соседа. И это было правильно – люди видели, что целители корпуса действительно работают, ставят на ноги пациентов всех без исключения. И относились к этому с уважением.

Сменялись палаты, мы переходили от одной к другой, а я не мог избавиться от ощущения, что вечер будет вовсе не таким томным, как звучал для любого другого со стороны. Сопроводить наследницу престола на светское мероприятие – честь для любого благородного. Благосклонность прекрасной девицы – повод для гордости. А я всем нутром чуял, что мне совершенно не понравится.

Да и, как любого русского человека моего прошлого мира, «Лебединое озеро» заставляло напрягаться.

– На сегодня у нас всё, Иван Владимирович, – объявил Всеволод Серафимович, когда мы действительно закончили.

– Тогда в корпус, – ответил я.

Мы спустились на первый этаж, и именно этот момент вселенная выбрала, чтобы ударить нас лицом в реальность. Десятки скорых неслись к госпиталю, сверкая маячками и воя сиренами. Девушка за стойкой администратора увидела наши кителя.

– Помогите, господа, у нас обрушение здания, – сообщила она, прежде чем первые каталки стали заезжать в госпиталь. – После взрыва бытового газа. Много пострадавших, три госпиталя уже закрыли приём.

Врачи набежали в коридор быстро. Ортопеды, хирурги. Заведение было подмосковным, не столичным. Однако имело полный комплект специалистов. И теперь все эти люди стекались в приёмную, чтобы помогать.

Всеволод Серафимович вздохнул глубоко, прикрыв глаза на секунду, а потом расстегнул китель и бросил его на ближайшее кресло.

– Надеюсь, вы сегодня никуда не собирались, Иван Владимирович.

Я усмехнулся и направился к людям с другой стороны.

Кабинет начальника жандармерии Подмосковья .

– Итак, что у нас есть? – спросил хозяин кабинета, бросая рабочую папку на собственный стол.

После того как великий князь устроил едва ли не расстрел верхушки жандармерии, когда чужеземцы напали на графа Корсакова в столице, каждый случай рассматривался с самой опасной точки. Ещё одна акция устрашения, исполненная против гражданского населения. И если это так, уже через час в Подмосковье станет жарко от гнева Виктора Павловича Долгорукова.

– Теракт не подтверждён, – начал с главного его заместитель. – Изношенное газовое оборудование, несколько обращений от жителей в газовую службу. Все получили отписку, что сейчас нет подходящего оборудования для замены. Обещали решить вопрос на утверждении следующего годового бюджета.

– Кто подписывал? – спросил начальник.

– Эти люди сейчас на допросах, – ответил вместо заместителя старший жандармский офицер.

– Сколько погибших? – задал новый вопрос хозяин кабинета.

– Пока подтверждено шестнадцать, – озвучил заместитель. – Но там ещё предстоит разбирать завалы не один час. Предварительно, исходя из показаний выживших, число может подняться до пятидесяти.

– Пятьдесят человек, – кивнул начальник жандармерии. – Из‑за того, что газовики поленились выполнить свою работу?

– Проверяем, но без разрешения пожарных и спасателей к обломкам оборудования не подобраться. Придётся ждать, когда они разрешат. И выдадут предварительное заключение. На данный момент конкретики нет.

Хозяин кабинета покачал головой.

– Сгоняйте туда всех, кого можно. Максимальная эффективность, максимальное количество спасателей. К моменту, когда великий князь спросит, что творится у меня на вверенной территории, я хочу иметь имена и должности тех, кто отправится на плаху. Сам я туда не пойду, а если результата не будет, я отдам вас. Так что работайте, господа.

Госпиталь № 34. Иван Владимирович Корсаков .

Я сел на ступеньки крыльца и положил подрагивающие руки на колени. Вокруг было так темно, что даже без взгляда на часы становилось ясно – ни на какой балет я сегодня уже не попаду.