Страница 219 из 320
– Справлюсь, – ответил я. – И мне интересно. Здесь есть диагнозы, которые меня крайне интересуют.
Кто не мечтал вылечить последствия тяжёлого инсульта щелчком пальцев? В обычных условиях это может отнять у человека всю жизнь. А у меня будет возможность работать с этим и учиться.
– Что же вы не сказали, что у вас есть любимчики? – усмехнулся Всеволод Серафимович. – Любому целителю нужна своя специализация. На ней он отрабатывает не только непосредственный опыт, но и легче осваивает все навыки. Так что говорите, Иван Владимирович, я буду пользоваться своей властью, чтобы подбирать пациентов так, чтобы мы работали в вашей личной направленности.
– Инсульт и последствия, – приподняв нужную папку, озвучил я. – Кораллова Марина Юрьевна. К тому же инсульт в тридцать лет – это скорее нонсенс, чем статистика. Вполне возможно, что диагноз был поставлен неправильно, и на самом деле там под инсультом скрывается что‑то гораздо серьёзнее.
Метёлкин пролистал папку.
– Серьёзнее инсульта, Иван Владимирович? Да вы, я так посмотрю, оптимист, – хмыкнул он. – Впрочем, здесь я согласен. Картина действительно не типичная. Рановато Марина Юрьевна начала такими приключениями заниматься. Давайте вместе посмотрим, что нам покажет диагностика.
Я кивнул, и дальше мы ехали в молчании.
До места мы добрались вовремя и даже успели подняться на нужный этаж, но стоило нам войти в палату, как молодая тридцатилетняя женщина решила, что ей пора на выход. Сердце остановилось, пациентка потеряла сознание, и я едва успел подхватить её, чтобы она не упала на пол с кровати, на которой сидела.
– Реанимация! – выкрикнул сопровождающий нас врач, но Метёлкин его остановил жестом.
Я уже погрузился в сканирование. И сразу же ощутил то, что уже безошибочно определял после дворян, пытавшихся убиться об собственную магию. На Кораллову было навешано столько заклинаний, что мой дар соскальзывал, не в силах зацепиться. Каскад чужого дара, казалось, окружает женщину со всех сторон, высасывая из неё жизнь по капле, изнашивая то, что и так было надорвано нервным истощением.
– В сторону, Корсаков, – жёстко приказал Метёлкин, заставляя меня подвинуться.
Я увидел, как он кладёт руки ей на голову и запускает свою силу внутрь. Мощный напор целительской силы ударил в первый барьер, залил зелёным светом палату. Магическая конструкция прогнулась под потоком куратора, а затем лопнула, освобождая целителю дорогу.
– Держите мозг работающим, – велел Всеволод Серафимович. – Работаем. Реанимацию сюда быстро. И жандармов немедленно!
Последнее он уже крикнул врачу и погрузился в работу. Я поддерживал функции мозга, не давая ему умереть, качал кровь, распределял кислород по тканям. На несколько минут, пока Метёлкин крушил чужие чары, я сам превратился в мозг Марины Юрьевны.
Это было чертовски сложно, намного труднее, чем восстановить Лопухина. Но я справлялся, поддерживая тело живым, несмотря на то, что её сердце не билось уже несколько минут.
По моей спине тёк пот, я не слышал, что происходит вокруг, уже не видел ничего, а Метёлкин продолжал сбивать чужие магические оковы. Мне казалось, я слышу, как хрустят заклинания, убивающие пациентку.
И с каждым новым замком, который разлетался под силой куратора, я всё больше понимал – это действительно ни разу не инсульт. Кто‑то убивал Кораллову. И делал всё так, чтобы это выглядело естественно.
Вот как так‑то? Я только выбрался из одной истории и тут же вляпался в другую.
Зато не скучно.