Страница 199 из 320
Глава 12
С матушкой поговорить так и не вышло. Я уснул в её кабинете, она накинула на меня плед и оставила до утра. В итоге получилось, что она пришла поздно и ушла раньше, чем я открыл глаза.
Разговор нам предстоял серьёзный, проводить его по телефону не стоило. Так что пришлось отложить его на более поздний срок. Однако отсутствие синхронизации между мной и главой рода уже намекало на то, что что‑то в скором времени придётся менять.
Я прибыл на приём его сиятельства Строганова вовремя. Однако гостей, кроме меня, было не видно, и это выглядело странно. У меня мгновенно сложилось впечатление, что мне одному назначили другое время. И это не радовало совсем, впрочем, возмущаться я и не подумал.
Строгановы не из тех, кто поступает глупо и ссорится по пустякам. А значит, во всём этом был какой‑то смысл. Опять интриги, которые я так не любил и в которых мне придётся разбираться заново.
Но несмотря ни на что, хозяин вечера встречал меня лично. Не глава рода, разумеется, Всеволод Павлович вообще не появлялся в столице. В Москве всеми делами графов Строгановых занимался его сын и наследник Михаил Всеволодович.
Это был высокий и широкий в плечах мужчина лет сорока. Из той породы, когда возраст не помеха богатырской силе и мощному телосложению. Его глубокий, уверенный голос разносился далеко окрест, и, стоя рядом с ним, я мгновенно почувствовал себя так, будто вновь оказался на танцполе, где звучит пробирающий до костей бас.
– Ваше сиятельство, – радушно улыбаясь, раскинул руки в стороны он. – Не представляете, как я рад, что вы не отказались от приглашения. Понимаю, как это всё может выглядеть со стороны, но уверяю, когда вы всё увидите, сразу поймёте и простите меня.
Говорил он уверенным тоном. Михаил Всеволодович оказался из тех людей, которые, входя в комнату, сразу же занимают в ней всё пространство, будто так оно и должно быть. И сейчас, приобняв меня за плечи, он повёл меня не в особняк, а в сторону сада.
– Граф, – обратился ко мне хозяин вечера, – скажите, что вы можете выступить целителем на дуэли. Мне нужен целитель, но ждать кого‑то из корпуса по причине дуэли можно долго, а здесь вы.
Матушка наводит в корпусе порядок, так что неудивительно, что у неё отсутствует в штатном расписании строчка «внезапная дуэль». Анастасия Александровна не провидица, и если здесь нужен её подчинённый, но никого нет, значит, дуэль действительно не значилась в планах.
Однако это не значит, что я должен отказывать.
– Конечно, могу. Это мой долг, – подтвердил я, и хозяин вечера тут же повёл меня в сторону сада.
Зелень расступилась, открывая вид на небольшую дуэльную площадку. Народ уже собрался вокруг, чтобы засвидетельствовать поединок. Две группы людей стояли в разных концах, готовясь к действию. Всё вроде бы как положено – два молодых человека, бросающих злобные взгляды друг на друга, и пара секундантов за их плечами, нашёптывающие дуэлянтам свои советы.
Идиллия. Если бы не один любопытный факт.
– Господа, целитель есть, – объявил Михаил Всеволодович. – Вера Дмитриевна, выступите от жандармерии теперь, когда у нас всё по правилам?
Я уже нашёл взглядом Воронину. Она стояла чуть в стороне с самым недовольным видом человека, которого заставляют работать в выходной. Форма на ней была надета, но по количеству макияжа сразу становилось ясно – она сюда прибыла совсем из другого места и крайне недовольна, что её планы сорвали.
Однако стоило ей меня увидеть, как взгляд унтер‑офицера стал острее бритвы.
– Могу, – глядя на меня с подозрением, подтвердила Вера Дмитриевна.
– Вот и отлично! – хлопнул в ладоши Михаил Всеволодович. – Господа, не будем откладывать, сейчас самое время обеда, так что рубите друг друга, и мои дорогие гости пойдут вкушать блюда от моего повара.
Он был слишком весел для человека, во дворе которого сейчас убьют одного из его гостей.
– Граф, могу я узнать подробности? – уточнил я, уже расстёгивая парадный китель. – Магия, пистолеты, холодное оружие?
Строганов улыбнулся шире.
– Шпаги, граф, – ответил он. – Их милости не поделили вчера новенькую популярную певичку ртом. Теперь выясняют, кому она достанется. Я ожидал, что будет продолжение конфликта, но когда прозвучал вызов, пришлось действовать быстро. В корпусе запросил целителя и позвонил знакомому жандарму. Так здесь оказалась Вера Дмитриевна.
Видимо, отношение к ситуации проявилось на моём лице, потому что Михаил Всеволодович тут же поспешил меня успокоить:
– Не переживайте, не до смерти, – заверил граф Строганов, – всего лишь до первой крови.
Я не стал говорить, что для убийства может хватить одного удара. Это была уже не моя епархия – тут для этого присутствовала Воронина. Смерть, ранение – это всё для неё, Вера Дмитриевна будет разбираться с законными последствиями. Моя задача – не дать никому умереть.
Ко мне подошёл слуга и принял китель, я закатал рукава и кивнул хозяину приёма.
– Я готов работать, ваше сиятельство, – сообщил я Михаилу Всеволодовичу.
Воронина встала рядом со мной и, чуть склонив голову, шёпотом спросила:
– Надеюсь, вы здесь не из‑за меня?
– Вера Дмитриевна, – приложил ладонь к сердцу я, – могу дать вам слово: понятия не имел, что вы здесь окажетесь.
Она прищурилась, внимательно разглядывая меня, но больше пары секунд ей не дал граф Строганов. Михаил Всеволодович вновь завладел вниманием окружающих, громогласно объявляя о начале дуэли.
Два барона сошлись, держа шпаги, а потом начали… позорище.
Ни один из них не умел работать таким оружием. Они просто рубили воздух и уходили от атак противника, боясь получить настоящую рану. Может быть, это и были два дерзких воина, но принадлежали они однозначно к роду диванных войск.
Я следил с помощью дара, не скрываясь, специально подсвечивая глаза сильнее, чем мне требовалось на самом деле. Если окружающие будут видеть, что целитель светится, они будут подтверждать, что он был готов к работе. А если бы я поступал, как обычно, кто‑то мог бы заявить, что я не следил со всем вниманием. Зачем мне такая слава?
Оба дуэлянта не сводили глаз с оружия противника, они ходили по кругу, делали неловкие выпады, и это представление затягивалось. Наконец, один из них рванулся вперёд, поддерживая себя грозным кличем. Наверное, в его голове это звучало пугающе. На деле вышло испуганно.