Страница 183 из 320
– Я хочу спокойную и счастливую семью, – ответил я. – Но как можно быть спокойным и счастливым, когда твою мать запугали? Что я вообще за мужчина, если не пожму горло тому, кто с тобой это сделал?
Матушка покачала головой.
– Это слишком опасно, Ваня.
– Опасно – воевать против целителя, – улыбнулся я. – Но можешь не переживать, я буду крайне осторожен. Да и потом, брак с Дарьей Михайловной вполне может не состояться, а кое‑какие возможности я получу прямо сейчас. Так что, став союзником великого князя, я смогу попытаться хотя бы выяснить, кто виновен в том, что с тобой случилось.
– И что ты будешь делать дальше? – серьёзно спросила она. – Убивать своими руками?
Я пожал плечами.
– Ты правильно сказала, я не чувствую так, как должен в моём возрасте и с моим опытом. Но это не потому, что у меня проблемы с эмпатией, мам. Просто есть люди, которые заслуживают того, чтобы о них переживать. И те, о ком не стоит, – проговорил я. – К примеру, генерал‑губернатора Выборга входил во вторую категорию, и я легко расправился с ним собственными руками. Буду ли я действовать так же, когда узнаю, кто стоит за твоей бедой? Пока что не знаю, но я обязан сделать всё, чтобы ты могла жить спокойно и быть счастливой.
Матушка покачала головой, в её глазах застыли готовые сорваться слёзы. Однако она подняла подбородок, не позволяя им пролиться. Я подошёл ближе и обнял её, машинально отметив, что я стал выше, чем она.
Я повзрослел во второй раз, и снова это вижу наглядно. Я взрослею, у меня впереди вся жизнь, а время матушки идёт, и я хочу, чтобы отведённые ей годы прошли не в страхе, а под знаком счастья и радости. Это значит, что пора брать всё в свои руки и позаботиться о своей семье, как подобает настоящему мужчине. А что для этого придётся сделать – не так важно.
Матушка прижалась ко мне, положив голову на моё плечо. Я сразу же почувствовал, как ткань сорочки намокла, и погладил мать по спине. Ничего говорить не требовалось, так что мы просто стояли в объятиях друг друга несколько минут, прежде чем матушка успокоилась и была готова продолжать разговор.
– Ты выйдешь за графа Никитина? – спросил я, продолжая гладить матушку по спине.
– Нет, – ответила Анастасия Александровна. – Он потребует, чтобы я перестала быть Корсаковой и стала Никитиной. А я не для того преодолевала все проблемы, возвращая себе собственный род, чтобы отказываться от этого снова. И не хочу даже думать об этом.
Я кивнул, чуть сильнее обнимая её, чтобы она поняла, что я не осуждаю её выбор. Матушка сделала для нас с Катей слишком многое, чтобы мы действительно давили на неё в таком вопросе.
– Это значит, что у великого князя есть шанс? – спросил я.
Она ударила меня кулачком по плечу.
– Нет, Ваня, я никогда не выйду за него замуж, – отстранившись от меня, заявила Анастасия Александровна. – Может быть, двадцать лет назад он и был привлекательным мужчиной, но с тех пор он слишком изменился, чтобы я всё ещё видела в нём того же молодого человека, с которым мы вели остроумные беседы за бокалом вина.
Я кивнул, принимая её выбор.
– Что ж, тогда будем искать тебе другого подходящего мужа, – озвучил я. – В конце концов, любой род захочет породниться с Корсаковыми, когда я стану женихом Дарьи Михайловны.
Она тяжело вздохнула, и я почувствовал, как в ней вновь поднимается страх. И это доказывало, что воздействие, которое на неё оказали, не прошло до сих пор. Стоило матушке только подумать о том, чтобы оказаться рядом с правящим родом, и она начинала бояться.
– Ты уже всё решил, – кое‑как взяв себя в руки, тихо произнесла она.
– Да, матушка, – подтвердил я. – Но тебе пока рано переживать. Лопухин вон уже считал себя будущим императором, а теперь у них вряд ли есть силы хотя бы удержать собственную власть внутри семьи. Многое может измениться, ни я, ни Долгоруковы ещё не готовы объявить о нашем браке. Так что можешь расслабиться, время расставит всё по своим местам. Кто знает, может быть, наследница престола разлюбит меня, когда мы получше узнаем друг друга, и никакого брака не будет вовсе.
Матушка отстранилась от меня и взглянула в глаза, для чего ей пришлось поднять голову.
– Ты в это не веришь.
Я пожал плечами.
– Она мне нравится, – повторил я. – Но сейчас для меня главное не возможность стать консортом, а узнать, кто виновен в том, что с нами случилось и наказать его. Как это сделать, буду думать после того, как у меня появится точная информация. А теперь нам пора идти спать, мам, день был долгим и тяжёлым.
Она кивнула, ещё раз обняла меня и, встав на носочки, поцеловала в щёку.
– Я всё время забываю, что ты уже взрослый, Ваня.
Я улыбнулся в ответ.
– Для тебя я всегда буду твоим маленьким сыночком, а ты – самой лучшей на свете женщиной. Потому что ты моя мама.