Корсаков. Тетралогия

– Может быть, потому что я целовал её дочь? – сделав вид, что действительно строю предположения я. – Впрочем, дальше у нас всё равно бы ничего не зашло. Я же не идиот поступать так в Кремле.

Анастасия Александровна смотрела на меня пристально несколько долгих секунд, после чего тяжело вздохнула.

– Она тебе нравится.

– Честно? Да, – подтвердил я. – Она умная, красивая, для своего возраста – прекрасная девица. Не будь она при этом наследницей престола, я бы, возможно, уже делал ей предложение. Во всяком случае, Дарья Михайловна бы точно возглавляла список кандидаток.

Матушка покачала головой с неодобрением. Я молчал, давая ей возможность уложить информацию в голове.

– Что‑то случилось ещё? – спросила она.

– Да, – кивнул я, и продолжил после паузы: – Как только я оказался за дверью, меня тут же подвели к великому князю. И он предложил мне места консорта.

Пальцы старшей Корсаковой сжались на ножке бокала. Ещё бы чуть‑чуть, и она сломала бы фужер, но удержалась.

– А ещё великий князь сказал мне, что если бы не был женат, он бы отбил тебя у Михаила Константиновича. И предложил, как вариант, чтобы Корсаковы не угасли, взять тебя в жёны с тем, чтобы все ваши общие дети получили только нашу фамилию без права претендовать на принадлежность к Долгоруковым.

По мере того, как я говорил, внимательно наблюдая за матушкой, я всё сильнее убеждался, что его императорское высочество ничуть не приукрашивал. Что‑то действительно в то время между ними такое было, что могло бы перерасти в брак, если бы великий князь уже не был женат.

– Ещё он дал мне неделю подумать, – сказал я. – Если я соглашусь, Корсаковы взлетят на самый верх, как до этого взлетали другие семьи, породнившиеся с правящей семьёй. В случае отказа от меня отстанут, ты останешься главой корпуса целителей, а я – младшим учеником.

Матушка вздохнула с облегчением. Кажется, сегодняшний вечер принёс ей ничуть не меньше волнений, чем тот, когда похитили мою сестру. Во всяком случае я видел, что она действительно переживает.

– Откажись, – подняв на меня взгляд, выдохнула Анастасия Александровна. – Мы и так уже получили многое. Нужно вовремя остановиться, Ваня. Мы не умираем с голоду, нам нет никакого резона лезть к трону. Пусть этим занимаются другие люди, те, кому этого хочется…

Я покачал головой.

– В тебе говорит та девица, которая намеревалась стать императрицей, и влюбила в себя его двоюродного брата, но больно ударилась о чужие интриги, – проговорил я. – Я понимаю и не преуменьшаю твою боль, мам, но так жить нельзя. Ты не можешь вечно бояться, что если ты высунешься чуть дальше скорлупы, и тебе обязательно надают по носу острым топором.

На миг в её глазах мелькнула такая ярость, что мне показалось, она готова кричать на меня. Много раз я видел матушку в истовом гневе, но это был первый раз, когда она так смотрела на меня.

– Ты никогда не был обычным мальчиком, – со вздохом признала она. – С детства слишком спокойный и серьёзный. Ты даже в школе друзей не завёл, и если в детстве я думала, что ты не понимаешь чужие чувства, теперь, кажется, пришло время осознать, что ты их понимаешь, но не ощущаешь сам. Может быть, это проклятие твоего дара, как я и опасалась?

Вопрос был риторическим.

Но говорить: «на самом деле, маменька, ваш сын просто помнит прошлую жизнь, в которой он был лицом, принимающим решения», было бы крайне глупо.

Однако я вырос в этом мире, а потому знаю: любой другой житель этой планеты на предложение великого князя ответил бы согласием. Потому что личность не так важна, важен род.

И если одному из членов благородного рода нужно стать мужем будущей правительницы страны, чтобы свой род возвеличить, тут и обсуждать нечего. Даже если эта самая правительница хромая, косая и больна сифилисом в тяжелейшей форме. Благо для рода всегда имеет высший приоритет.

– Я понимаю, мам, – кивнул я. – И твои тревоги обо мне, и даже тот факт, что вложенное тебе в голову влияние до сих пор не прошло.

– Мне не нравится этот разговор, – жёстко произнесла глава рода.

– Ты влюбилась в отца под чужим контролем, лишилась возможности самой прорваться к трону. И теперь отговариваешь нас с сестрой пытаться взять ответственность за наши жизни в собственные руки и иметь амбиции, за которые тебя наказали, – ответил я. – Это и есть истинная причина, по которой ты легко согласилась не обучать Катю. Потому что сильный универсальный маг способен добиться многого, если он не дурак. А дочь, которая не желает развивать дар, унаследованный от сбежавшего отца, никогда не займёт высокое положение в обществе, ведь мы не можем позволить себе богатое приданое.

– Замолчи! – всё же выкрикнула она, вскакивая из‑за стола.

Опрокинутый ею бокал рухнул на пол и покатился по ковру, разливая сок. Я остался сидеть с совершенно спокойным лицом. У меня никогда не было подросткового бунта в этом мире, и, наверное, зря. Потому что теперь сцена выглядела не слишком приглядной.

– По этой же причине ты отказала графу Никитину? – уточнил я. – Ты напугана и боишься, что всё, через что ты прошла, теперь случится с нами. А брак с графом – это ведь тоже возвышение.

Анастасия Александровна закрыла лицо рукой и тяжело вздохнула.

– Да, Ваня, я боюсь, – признала она, отвернувшись к окну. – Боюсь, что вы попадёте в ту же ловушку, что и я. Когда я была твоей ровесницей, я считала, что у меня есть перспективы, что я смогу стать кем‑то значимым. Большим, чем просто девица из рода прославленных целителей. Но придворная жизнь показала, что мне там не место.

Я улыбнулся, хоть она этого и не видела.

– Можешь больше не бояться, – проговорил я. – Во времена прадеда Корсаковы были большим и влиятельным семейством. Богатым и способным позволить себе всё, что пожелают. Я намерен добиться того же.

Она обернулась ко мне резко, так что волосы расплескались по плечам.

– Нет, Ваня.

– Да, матушка, – кивнул я, поднимаясь на ноги. – Ты сделала для нас с Катей больше, чем кто‑либо в этом мире. А потому ты должна понимать – я не могу просто выбросить все твои старания на помойку и сделать вид, будто так и надо. Люди, которые устроили крах Корсаковых, всё ещё там, у трона. И всё это время они смеялись над моей матерью, которая потеряла всё по той причине, что некому было за неё заступиться. Теперь есть, мам. И я считаю, что те мои шаги, которые в результате оборачивались вредом для Лопухиных – были отличным началом.

Она вздрогнула.

– Ты хочешь мстить?